Мне хочется остановить время, повернуть его вспять и все сделать по-другому. Или, может быть, если бы мне дали шанс, я бы просто повторил все точно так же, потому что мы такие, какие есть. Но тогда, по крайней мере, я бы уже понимал всю важность происходящего. А может, я бы просто поставил время на паузу, чтобы решить, как насладиться этим днем, ведь я буду скучать по нему. А как же иначе? Невозможно привыкнуть к чему-то и потом не скучать по этому.

Я поворачиваюсь к Холлис:

– Спасибо.

– Не за что, –  отвечает она.

Мы обмениваемся ежегодниками. В левом нижнем углу последней страницы я нахожу немного свободного места и пишу: «Для меня старшая школа –  это ты». Немного подумав, добавляю: «И мне очень нравилось в старшей школе. Кэп». Когда урок заканчивается, я думаю, что на этом все. Но это большая ошибка. Завернув за первый же угол, я вижу Мину в старых очках, которые она носила в средней школе. Она прижимает к груди свой ежегодник и смотрит под ноги. Я останавливаюсь и, как идиот, жду, когда она поднимет на меня взгляд. Но она этого не делает. Только когда в меня врезается несколько человек, я заставляю себя сдвинуться с места.

Может быть, она меня не заметила, думаю я. Как не заметила и прошлой ночью. Может быть, мне показалось, что она смотрела на меня. Если я не мог видеть ее лица, как она могла видеть мое? Может быть, ее там даже не было. Может быть, это был сон. Может быть, я схожу с ума.

А потом плотина лопается, и вся надежда, которую я пытался усыпить, загорается у меня в животе. Карусель тошнотворного дерьма, которое я прокручивал и прокручивал в голове, снова оживает. Добираясь до класса, я еще раз вспоминаю все, что она говорила в своей спальне. Убедившись, что помню все ее слова наизусть, в сотый раз молюсь, чтобы они обрели еще больше смысла. Она говорила, что мы с ней не в равных условиях. Потому что я заботился о ней. Но она мне нужна. Она мне тоже нужна. Она мне нужна даже больше, чем я ей. Я уверен в этом. Невозможно, чтобы кто-то хотел увидеть лицо другого человека больше, чем я хочу увидеть ее прямо сейчас. Если это так, то, клянусь богом, я надеюсь, что никогда не испытаю подобных мучений.

Я сижу в классе как зомби. Хорошо, что ничего особо не происходит. Народ продолжает подписывать друг другу ежегодники. Я достаю свой, чтобы чем-нибудь заняться, и он раскрывается прямо посередине. С левой стороны –  фотографии всех, кто был в мае на Дне университетских футболок. Вот мы сидим за обеденным столом, в разноцветных футболках университетов Среднего Запада, а Холлис в фиолетовой толстовке Нью-Йоркского университета. Серебристыми буквами в верхней части страницы написано: «Заведи новых друзей». А справа, в нижней части, уже золотыми: «Но не забывай старых». Каждая из фотографий сделана в моменте, и каждую отредактировали так, чтобы она казалась старее, чем есть на самом деле. Я вспоминаю, сколько раз закатывал глаза, когда Руби тыкала мне в лицо камерой, и решаю поблагодарить ее, когда представится возможность. Затем я замечаю внизу страницы нас, крупно и по центру, но почти полностью закрытых надписью «Но не забывай старых». Мы с Миной сидим в библиотеке. Она смотрит в свою книгу, но смеется, а я, откинувшись на стуле, что-то говорю ей, отчаянно жестикулируя.