Сколько бы Саша ни рылся в памяти и списках старых видений на пути сюда, не смог найти ничего связанного с ее тетей – или женщиной, которую можно было за нее принять. Сейчас он сел на полу по-турецки и, прокрутив в голове разговор с Зоей, попробовал еще раз.
– К нам никто не придет. Ты в безопасности. Но тебе не станет легче, если ты будешь держать все в себе, – сказал он, хотя сам крайне редко следовал этому совету. – Хочешь, запиши еще одно голосовое сообщение друзьям. Или поговори с тем… Источником.
– Ты слышал? – спросила она, глядя на него с ужасом.
– Только последние пару слов, – немного приврал он. – Что это значит?
– Источником мама Зои называла воображаемого собеседника, которому можно высказать то, что наболело, – наморщив лоб, кое-как объяснила Эля. – Как если бы он и был причиной того, что тебе плохо, понимаешь? Это из психотерапии.
– Ага, – только и сказал Саша. – Так поговори с ним.
Помолчав, она неохотно ответила:
– Я не хочу переживать это еще раз. Я была глупой и слабой, и мне очень стыдно.
– Ты переживаешь это сейчас раз за разом, пока плачешь, – возразил он, заставив ее вздрогнуть. – Тебе не нужно делать это в одиночку. И я, и твои друзья готовы помочь. Если хочешь поплакать еще, то давай. Но потом все-таки объясни мне, что произошло.
– Я боюсь.
– Чего? Что тебя станут осуждать или относиться как-то иначе? – с изумлением спросил он, поймав неуверенный взгляд. –
Поколебавшись, Эля вытащила руку из-под пледа, и Саша сразу накрыл ее своей. Он бы не смог объяснить этот жест даже сам себе – просто знал, что ей это было нужно, чтобы собраться с силами. Ее ладонь была горячей и влажной. Другую она сунула под подушку.
– Что тебе рассказала Зоя? – с ноткой обреченности в голосе спросила она.
– Что твоя тетя – тва… Ужасно с тобой обращалась. Еще что вы с ней случайно столкнулись сегодня вечером у места гибели твоих родителей, и она заставила тебя плакать.