– Если они это сделают, то сразу лишатся блогов, это я гарантирую, – холодно откликнулся Саша. С доказательствами кражи он тоже сможет разобраться. – И много ты отдала ей?

– Значительную часть оставшейся зарплаты, – призналась Эля, наконец поднимая глаза к его лицу. – Хорошо, что у меня есть подушка безопасности на случай непредвиденных расходов. Понимаешь, я не могла рисковать. На кону в прямом смысле моя жизнь. Кто возьмет на хорошую должность героиню соцсетей, которая якобы украла деньги у несчастной одиночки, а заодно уводила у нее мужчин? И кто будет разбираться, правда ли это?

– Значит, все дело в деньгах? – спросил Саша. Он даст Эле сколько угодно денег, будет содержать хоть всю жизнь. А заодно отыщет женщину, которую Зоя абсолютно справедливо назвала тварью, и заставит навсегда забыть о существовании племянницы.

– Моей тете нужно стать писателем. Она отлично умеет обращаться со словами и внушать, что ты – полное ничтожество, которое не заслуживает даже жить, – с горечью произнесла Эля. – Она надеется успеть завершить поиск и очень хотела узнать подробности о тебе, но я ничего не сказала. Она удивилась, что у меня вообще могла появиться родственная душа.

– Почему? – нахмурился он. Список вещей, за которые он ненавидел ее родственницу и того подонка, рос с каждой минутой.

Эля сглотнула и поежилась, снова опустив взгляд на их соединенные руки. По ее щеке прокатилась слеза, и Саша испытал сильнейшее желание сгрести девушку в охапку и прижать к себе, чтобы такие ужасные мысли больше никогда не посещали ее. Но для этого пришлось бы отпустить ее руку, а она цеплялась за его ладонь, будто за спасательный круг. Позвони в этот момент кто угодно с его работы, даже сам Колесников, он бы не мешкая послал его ко всем чертям.

– Потому что после того случая я долго не выносила чужих прикосновений, особенно к рукам. Однажды Сеня внезапно обнял меня со спины, и я начала задыхаться. Все очень испугались. Если бы не мама Зои, которая стала для меня кем-то вроде психолога, не знаю, когда бы снова пришла в себя. И возобновила бы занятия музыкой – когда-то я и дня не могла прожить без пианино. Теперь я снова играю, только для друзей, но обнимать меня могут только те, кому я доверяю. И приходить ко мне домой тоже.

Саша молчал, не сводя глаз с ее лица и продолжая держать за руку. Мысли в его голове сменяли одна другую, неуверенные, жестокие и тревожные, и было сложно сосредоточиться на чем-то одном. Но еще ему не давали покоя вопросы, которые с каждой минутой становились настойчивее.