– На работе все в порядке? – ровно спросила она.

– Это сейчас неважно.

– Важно. Выход обновления совсем скоро.

Меньше всего на свете он хотел тратить время на эти отвлеченные слова о работе. Саша решительно обошел пианино и остановился перед ней вплотную. Сладковатый запах защекотал его ноздри, и он вдохнул его полной грудью. Одной из многих причин, почему заснуть этой ночью было очень тяжело, стало отсутствие привычного аромата ванили на соседней подушке. Тепла тела Эли, как и ее поцелуя на ночь, ему тоже не хватало.

– Сейчас важнее всего для меня ты, – тихо произнес Саша. – Ты много рассказала мне о себе, и я тоже задолжал тебе длинный рассказ. Обещаю ничего не утаивать и говорить только правду. Ты веришь мне?

Он хотел коснуться щеки Эли, чтобы заставить посмотреть на него, но вместо этого взял за руку. Прошла секунда, две, и тонкие теплые пальцы сжали его ладонь в ответ в знак согласия. Только в тот момент он понял, как сильно боялся, что она отстранится, как вчера.

Держа Элю за руку, Саша подвел ее к дивану и сел. Слева от него оказалась горка пестрых подушек, которые она привезла из своей квартиры и лишь недавно принесла в гостиную, признавшись, что считала их не подходящими к его интерьеру. На фоне светлой мебели они и правда сильно выделялись, но Саша не хотел, чтобы Эля по-прежнему делила пространство в квартире на его и ее. Это был их общий дом – на долгие годы, как он предпочитал верить.

Набрав в грудь побольше воздуха, он сжал ее руку крепче и заговорил:

– Я знаю, что то, что я сделал в прошлом, бросает тень на все, что было между нами после. Насильственное ограничение видений всегда кажется эгоистичным поступком. Но я очень надеюсь, что, выслушав меня, ты поймешь, что я поступил так из-за желания оградить свою родственную душу от того, через что мне пришлось пройти в то время. Дело действительно было в видениях, которые я получил раньше, но не в том смысле, которого ты, вероятно, боишься.

Губы Эли дрогнули, и Саша резко замолчал, ожидая, что она скажет.

– Ты не думал о том, что я могла бы помочь тебе? – удрученно спросила она, и ему пришлось приложить немалые усилия, чтобы остаться на месте, а не обнять ее, прижав к своей груди так крепко, что будет непонятно, где заканчивается он и начинается она, – только бы никогда не видеть такого печального выражения в ее глазах и не слышать боли в голосе.

– В этом я не сомневаюсь, – взамен мягко сказал Саша. – Ты самый добрый и открытый человек, которого я знаю, и я всегда помню, как мне повезло, что ты есть в моей жизни. Но тогда в моих глазах ты была подростком, волновалась из-за приближавшихся экзаменов и всего остального, что важно в старшей школе. Даже не зная подробностей твоей тогдашней жизни, я хотел уберечь тебя от собственных проблем. Будучи моей родственной душой, ты не была обязана проживать их вместе со мной, Эля.