Это злит.

Он колеблется, не целуя мою шею, но и не отстраняясь. Будто он окаменел. Будто он обдумывает мои слова об отсутствии обязательств в каждой перспективе. Наконец он мягко кусает мою шею, зубами царапая мою чувствительную кожу, пока мое дыхание застревает в горле. Я должна оттолкнуть его. Я должна установить дистанцию между нами. Я должна установить личные границы. Я должна быть разумной. Я много чего должна.

Но чего я не должна, так это прижиматься к нему, наслаждаясь тем, как его член напрягается рядом с моим животом, или то, как его пальцы сжимают мои бедра.

– Как я и говорил, Солнышко, – рычит он в мою шею. – Что угодно с твоего позволения.

Он снова целует меня в шею, а после нехотя отстраняется.

– Скажу парням, что приду к вам, чтобы посмотреть фильм с Мией или что-то в этом роде. Нам даже не придется оправдываться, что я тупица, и это поможет нам с Мией убедить Коротыша в наших отношениях. Завтра получится?

– Я не могу.

– Почему?

– Вообще, по многим причинам.

– Например?

– Для начала, боюсь, что ты мне слишком нравишься для того, чтобы держать наши отношения обыденными, но я и не уверена в том, что у меня есть силы, чтобы начать сейчас что-то серьезное. А еще потому что у Мии с Кейт сегодня выходной. Мы собирались провести вечер с мороженым под реалити-шоу.

– Что? А драка подушками будет?

Я рада, что он пропустил словесный поток с «ты мне слишком нравишься» и решил зацепиться за кусок с девчачьей ночевкой.

– Может быть, – отвечаю я.

– Можно с вами?

– На девчачью ночевку или на драку подушками?

– На что разрешишь.

– Это девчачья ночевка, – я мотаю головой, смеясь.

– И что?

– И то, что это девчачья ночевка, – повторяю я. – А ты парень.

– Я принесу мороженое, – предлагает он.

– Какое? – Я складываю руки на груди и прищуриваюсь.

– Кажется, ты когда-то упоминала Ben & Jerry’s? – он выгибает бровь.

– А какой вкус? – Уголок губ дергается, но я сдерживаю свое веселье.

– Ванильно-шоколадное?

– Это любимый вкус Мии, но не мой.

– Хорошо. – Он постукивает пальцами по подбородку. – Как насчет вкуса печенья?

– Кейт больше любит брауни, но близко.

– Я запомню, – бормочет он. – Тогда не печенье?

– Не-а.

– Хм-м. Может, ты из тех девчонок, которым нравятся карамельно-шоколадные вкусы? Но, наверное, нет. Тебе нравится что-то пороскошнее. Я прав?

– Уже теплее, но я тебе не скажу. Ты должен сам угадать. – Я открываю входную дверь и он выходит на порог, держа лямку своего рюкзака, и от этого на его руке проступают вены.

– Хорошо, Солнышко. Я принимаю твой вызов, увидимся завтра вечером.

– Это было не приглашение! – кричу я ему в спину, но он игнорирует меня, спускаясь по ступенькам к подъездной дорожке.

Я тихо закрываю за собой дверь, не в силах сдержать улыбку, в которой растягиваются мои губы. Я удивлена, но рада тому, как все в итоге разрешилось. Но, думаю, поэтому он мне и нравится. Он знает, как со мной разговаривать. Потому что он видит меня. Иногда я боюсь, что он может знать меня лучше, чем я сама. Но вместе с ужасом в этом есть и уют. Если бы только у нас с Кольтом не было все так сложно, я бы обеими ногами запрыгнула в отношения с ним.

С ума сойти.

– Увидимся, – бормочу я, прислонившись затылком к стене и закрыв глаза.

33. Кольт

33. Кольт

Бас льется из колонок, когда я спускаюсь по лестнице, огибая какую-то парочку, занимающуюся петтингом у перил, и почти спотыкаюсь о полный стаканчик алкоголя, который кто-то поставил на лестницу для сохранности.

– Эй, Кольт! – глубокий голос зовет меня, когда я выливаю жидкость в раковину.

Я оборачиваюсь и приветственно киваю Коротышу с Грэйвзом, которые смотрят на меня с середины зала. Толпа расступается, как Красное море, когда они идут ко мне. Коротыш парень здоровый. Но мы не разговаривали с тех пор, как я вмешался в ссору в «Морской птице», и наверное об этом он и хочет поговорить, несмотря на то, как давно это было.

– Как дела, приятель? – спрашивает он, наполняя свой красный стакан Одиночки виски, разливая половину на пол.

Он пьян.

– Неплохо. Как сам? – отвечаю я, стараясь не шутить, и бросаю пару салфеток на разлитый виски, вытирая его носком обуви.

– Бывало и лучше, – пожимает плечами Коротыш.

Я киваю, когда Грэйвз появляется по другую сторону от меня и наливает себе газировки.

Он не пьян.

Понял.

– Жаль слышать, что у тебя дела не очень, Коротыш, – мое внимание мечется между Коротышом и стаканчиком Грэйвза.

– Ага, мне тоже, – он подходит ближе и делает пару больших глотков виски, вытирая рот рукой. – Не уверен, знаешь ли ты это, раз уж мы особо не говорили в «Морской птице» или на тренировке, но мы с Мией встречались раньше.

– Она говорила об этом.

– А она говорила о том, что обещала мне, что я буду ее единственным?

– Коротыш, девушки много чего обещают. – Я поднимаю голову и ловлю его взгляд, отказываясь вестись на его дерьмовую тактику устрашения.

– У вас двоих все серьезно? – спрашивает он.

– Мы встречаемся сегодня, – вру я.

Хотя в каком-то смысле это правда. У Эш с Мией и Кейт сегодня девчачья ночевка, и раз уж я все равно планировал завалиться к ним, мы будем там все вместе.

– Подумай, прежде чем двигаться дальше, – предупреждает он, оттесняя меня к столу.

– Знаю, что ты привык получать желаемое на льду, Коротыш.

– И вне льда, – уточняет Грэйвз, складывая на груди свои мясистые руки, когда Коротыш подходит еще ближе.

У этого парня телосложение танка. Но он медленный. Медленнее меня в любом случае. Я беру бутылку пива со стола. Что-то твердое. Что-то увесистое. И перекидываю ее из руки в руку, ведя себя так, будто у меня есть все время этого мира.

– Я знаю, что профессиональные команды дерутся за тебя, – продолжаю я, абсолютно не обращая внимания на Грэйвза, но я все еще держу его в поле зрения на случай, если он решит выкинуть что-нибудь тупое. – Я знаю, что ты думаешь, будто можешь давить на людей, потому что ты большой и страшный. Но Мие можно делать все, чего она, нахрен, захочет.

– А если она еще ничего не понимает? – с вызовом бросает он.

Я пожимаю плечом.

– Мия учится на своих ошибках. Взять тебя, например. Она научилась тому, что не хочет иметь с тобой дела. – Его руки сжимаются в кулаки, провоцируя меня продолжать. – Еще она научилась тому, как плохо было бы, если бы у золотого мальчика, которого вербует НХЛ, в шкафу были бы какие-то менее пикантные скелеты. Например, преследование. Или судебный запрет. Или, черт возьми, может быть, даже пару снимков избитой невинной девушки, которая едва ли выше трети его роста. Что думаешь?

Если бы можно было убить взглядом, я бы уже лежал на полу. Коротыш нависает надо мной, его ноздри раздуваются, а лицо красное от ярости.

– Через месяц она отстанет от жалкого труса вроде тебя. И когда она приползет ко мне, мне принесет огромное удовольствие вытрахать воспоминания о тебе из ее головы.

– И если этот день настанет и она придет к тебе на своих условиях, то пожалуйста. Но только если Мия решит, что хочет быть с тобой. Все ясно? – Прекрасно зная, что играю с огнем, я похлопываю его по плечу, как обычно обращаются с собакой, принесшей палку.

– Само собой, Кольт. Повеселись там на свидании, – он усмехается, но кивает.

– Не волнуйся. Еще как повеселюсь, – обещаю ему.

34. Эшлин

34. Эшлин

– Ты правда думаешь, что он придет? – спрашивает Мия, вытянув ноги на кофейный столик, пока листает Нетфликс.

– Без понятия, – отвечаю я.

Мы не разговаривали с нашего урока и по совместительству интрижки. Никаких сообщений. Никаких фотографий. Ничего.

Думаю, он пытается дать мне личное пространство, раз уж я сказала, что не хочу никаких обязательств, но голосок в моей голове уже придумал свою версию. Он говорит мне, что Кольту больше не нужно видеться со мной, когда он уже узнал, каково это – быть со мной.

Я мотаю головой и приказываю голоску замолчать.

– Все еще поверить не могу, что вы, ребята, сделали это на кухне, – добавляет Кейт, сидящая рядом со мной.

– Знаю! – Я закрываю лицо и складываюсь пополам на диване, кладя голову на колени.

– Ну серьезно, – добавляет Мия. – Вы не могли добежать до спальни или до какого-то другого места, чтобы мне не приходилось потом думать о вас на том же столе, где я ем свои хлопья?

– Технически мы не делали это на столе, – замечаю я, но стук в дверь перебивает меня.

Я смотрю в ту сторону добрых пять секунд.

– Хочешь, чтобы я открыла? – спрашивает Кейт.

Я качаю головой, встаю с дивана и иду к двери.

– Я сама, – открываю дверь я. – Привет.

– Привет.

С одной руки Кольта свисает сумка с продуктами, в другой он держит ведерко шоколадно-ванильного мороженого. Его темные волнистые волосы падают ему на лоб, и он улыбается мне так, что в животе все тянет, а парень тепло смотрит на меня.

– Кажется, я должен вашей женской компании вредной еды за то, чтобы вы впустили меня на свою девчачью ночевку.