Он улыбается уголком губ, но слова обратно не забирает.

– Я серьезно. Повежливее. Не хочу, чтобы ты говорила такие вещи. Мои родители… моя мама, – он поправляет себя, прочищая горло. – Ты ей понравишься.

В груди что-то надламывается, когда я слышу его оговорку по Фрейду, и это заставляет меня сдаться почти мгновенно, отбросив свою неуверенность, чтобы стать опорой для мужчины рядом со мной.

– Ты прав. Я, наверное, раздуваю из мухи слона. Как ты и говорил. Это просто завтрак, – я тянусь к нему и касаюсь его колена.

– Ага, – он смотрит на меня исподтишка. – Просто завтрак.

Он поворачивает на улицу с белыми почтовыми ящиками и деревянными заборами. Они демонстрируют идеальный пригородный район. Он заезжает на подъездную дорожку красного кирпичного дома с черными ставнями.

– Мы приехали.

40. Эшлин

40. Эшлин

Рука об руку мы поднимаемся по ступенькам дома детства Кольта, пока тревога съедает меня заживо. У его семьи прекрасный двухэтажный дом с качелями на крыльце и большим кленом во дворе спереди. На пороге лежит коврик, а на двери висит небольшой венок с пасхальными яйцами.

Это мило.

И немного напрягает.

Кольт без стука открывает входную дверь и кладет руку на мою поясницу, чтобы я не сбежала в противоположном направлении. Запах корицы и ванили щекочет мои ноздри, пока Кольт ведет меня внутрь.

– Кольт? – зовет мягкий женский голос из глубины дома.

– Привет, мам, – кричит он в ответ. – Мы сами зашли.

– Мы? – кричит другой голос, когда девушка с растрепанными рыжими кудрями и бейсбольной кепкой на голове высовывается в коридор из-за угла. – О-о-о. Кто-то привел подружку.

– Блэйк, – здоровается Кольт, уже менее веселый. – Это Эш. Эш, это Блэйкли – моя младшая сестра.

– Привет, – машу рукой я.

– Привет. Приятно познакомиться, – она вновь исчезает за углом. – Мам! Она милая и вообще не по зубам Кольту!

Я закрываю рот ладонью и пытаюсь сдержать смех, пока Кольт закатывает глаза.

– Мы все еще слышим тебя, – говорит он, ведя меня дальше по коридору.

На стенах висят семейные фотографии, и я останавливаюсь напротив самой свежей из них. Кольт почти не изменился, как и его младшая сестра. Двое других мужчин, похожих на Кольта, стоят на фото по краям, а в центре расположены мужчина и женщина среднего возраста.

– Это мой отец, – говорит Кольт, когда ловит меня на том, что я смотрю.

– Должно быть, у него сильные гены, потому что вы все на него похожи, – я улыбаюсь и смотрю на него.

– Ага, – смеется Кольт. – Мама всегда жаловалась на то, что она сделала всю тяжелую работу, вынашивала нас девять месяцев, а ему достались все лавры за нашу хорошую внешность.

– И большие головы! – добавляет рыжая женщина средних лет в фартуке, выходя в коридор. Она вытирает об него руки и обнимает Кольта. – Я не знала, приедешь ли ты.

– Я сказал, что постараюсь, – напоминает он ей.

– И я рада, что ты смог, – она отпускает его и поворачивается ко мне. – Я Бекка Торн, мама Кольта. Очевидно. Можешь звать меня Беккой, мамой или миссис Торн – как тебе удобнее. Приятно познакомиться.

– Взаимно, – отвечаю я.

Отпустив Кольта, она втягивает в объятия и меня, будто я часть семьи.

– Я много слышала о тебе, Эшлин. Хорошо наконец увидеть тебя, – шепчет она и, отпуская, загоняет нас на кухню. – А теперь давайте есть, пока не остыло. Никому не нравятся холодные блинчики.

– Они ужасные! – добавляет Блэйкли.

Она уже сидит за столом, на ее тарелке бекон, яйца и блинчики в масле и сиропе.

– Ты нам оставила что-нибудь? – спрашивает Кольт, вытаскивая для меня стул.

Я сажусь и улыбаюсь ему, пока он садится рядом, напротив Блэйк с мамой.

– Очень смешно. Я утром пробежала тринадцать километров. Ты должен меня пожалеть, потому что здесь единственная в форме.

– Блэйкли тренируется к марафону, – Кольт передает мне тарелку с блинчиками и берет себе парочку.

– К марафону? – повторяю я.

Блэйкли кивает и засовывает в рот кусок сосиски.

– Это круто, – говорю я ей. – Однажды моя соседка убедила меня пробежать пять километров, и я чуть не умерла.

– Звучит так, будто мы могли бы подружиться с твоей соседкой, – смеясь, Блэйкли втыкает вилку в блинчик и откусывает его.

– Определенно. Ей просто необходим компаньон для пробежек, и раз уж я с треском провалилась в этом деле еще на первом курсе, она убить будет готова за нового.

– Что ж, я найду ее в следующем семестре.

– Ага, Кольт говорил, что ты переводишься в университет Лос-Анджелеса.

– Ага. В этом и состоит план. Не пойми меня неправильно. Мне нравилось ходить в местный колледж и жить с нашей дорогой матушкой…

– Ты имеешь в виду сидеть со мной, раз уж все мои мальчики разъехались? – язвительно замечает миссис Торн.

– Но я рад, что она попробует походить в настоящий университет. Мне нужно найти, где ей жить, – пока Блэйкли смеется, Кольту не так уж и весело.

– У нас есть свободная комната, – предлагаю я. – На самом деле, ты окажешь нам огромную услугу. Репетиторство особо не окупается, и даже несмотря на то, что Мия работает в «Морской птице» как проклятая, а Кейт, наша третья соседка, живет за счет гранта, мы ищем четвертую к нам, чтобы поделить аренду. Так что, если тебе интересно…

– Правда? – ее внимание переключается на Кольта. – Ты же не против?

– Честно говоря, я думал об альтернативном варианте, в котором ты бы жила под одной крышей с Тео.

– Фу. Нет. Этот плейбой с огромным самомнением может держаться от меня подальше, спасибо большое, – она морщит нос.

– Следи за языком, – ругается миссис Торн.

– Да ладно тебе. Ты любишь Тео, – дразнит Кольт, пока они с Блэйкли не обращают внимания на мать.

– Я люблю Тедди настолько, насколько могу, – Блэйкли злобно смотрит на него.

– Тедди? – шепчу я Кольту, придвигаясь к нему поближе.

– Тео ненавидит, когда его так называют, – отвечает он. – Вот почему она это делает.

– О-о-о, – отвечаю я, складывая два и два.

– А вообще, к черту это все, – продолжает Блэйкли и снова смеется. – Я начала тягать штангу. Так что я люблю его еще меньше. Но это должно говорить о чем-то, потому что даже после того, как я начала тягать штангу, я все еще ужасно слабая.

Ее блинчики уже утонули в сиропе, но она берет бутылку и наливает еще, будто бы представляет, что это голова Тео, и пытается его утопить.

Серьезно. У девчонки, должно быть, метаболизм кролика из рекламы батареек.

– Блэйк не любит, когда ей говорят, что делать, – объясняет Кольт.

– Ага. И раз уж у меня уже есть три гиперопекающих брата, мне не нужен еще один. Большинство твоих друзей крутые и держат руки при себе, как Логан или друзья Нокса, но всегда, когда появляется Тедди, ему нравится быть мудилой, который думает, что может мне указывать, что делать, а что нет. Нет уж, спасибо. Аu revoir[2]. Увидимся позже. – Она снова кусает блинчик и стискивает зубы.

– Это даже забавно, – признаю я.

– Почему? – Блэйк хмурится, переставая жевать.

– Потому что Тео абсолютно точно не похож на такой тип парней. Он самый спокойный и расслабленный из всех парней, которых я когда-либо встречала.

– Это пока Блэйк нет рядом, – шутит Кольт. – Честно, это освежает. По крайней мере, я знаю, что есть парень, который не захочет переспать с тобой в следующем семестре.

– Кольт, – предупреждает миссис Торн.

– Прости, мам, но это правда, – смеется он.

– Угу, – совершенно невесело мычит она, ножом и вилкой нарезая дыню на маленькие кусочки.

– Но вернемся обратно к теме, – продолжает Блэйкли. – Если вы правда ищете соседку, я не шучу. Я бы хотела подать заявление или… что угодно.

– Да, конечно. Я возьму у Кольта твой номер, и мы займемся этим вопросом.

– Серьезно?

– Ага. Буду рада помочь, – киваю я.

– Спасибо.

41. Эшлин

41. Эшлин

Остаток завтрака мы смеемся, разговариваем и наслаждаемся компанией друг друга. Что странно. И приятно. Будто меня уже приняли. На самом деле это так просто, так непринужденно, что я сбита с толку, и мне нравится это, хоть я и не могу этого признать.

Расти у моих родителей было совершенно не так. Не то чтобы они не любили и не принимали меня, это просто было… иначе. У меня было ощущение, что я не подхожу. Будто я была слишком собранной для их образа жизни в стиле хиппи, была слишком занята тем, чтобы придерживаться расписания и времени отхода ко сну, чтобы оценить их взгляды в стиле «намасте», которые имеют мало общего с правилами или рекомендациями и больше связаны с поиском собственного пути. Единственной проблемой было то, что мой путь не шел в ногу с их. Мой путь привел меня к тому, что я желала правил и расписаний больше, чем дышать, и из-за этого лишь сильнее отдалилась от родителей, убедив их в том, что я могу позаботиться о себе и что они мне больше не нужны.

Но сегодня? С Беккой и Блэйкли? Все было по-другому. Легко. Может, потому, что они мне не нужны. Черт, да я едва их знаю. Но даже несмотря на это меня приняли. И это именно то, что мне было нужно.

Пока я на кухне помогаю миссис Торн помыть посуду, Кольт и Блэйкли перетаскивают какие-то коробки на чердак.

Бекка кладет последнюю сковородку в мыльную воду и снимает полотенце с крючка возле раковины.

– Хочу поблагодарить тебя, – говорит она.

– За что? – я смотрю на нее, удивленная искренностью в ее голосе.

– За то, что помогла Кольту с оценками. Любопытное материнское сердце подсказало мне взломать его онлайн-портал в его первый же день в университете, и с тех пор я следила за его оценками. Не волнуйся, Кольт знает, – добавляет она и подмигивает. – Но профессор Бьюкенен обновил оценку за крайний тест в начале недели. Кольт набрал девяносто семь процентов.