— Ну что, девочки, готовы к важному дню? Наш рыцарь на белом коне сегодня будет сражаться ради платочка своей прекрасной дамы!

— Пап! — возмущённо кричу, заливаясь краской. — Всё не так! Эти соревнования ещё полгода назад запланированы были! Мы тогда даже не знакомы были!

— Разве это что-то меняет? — он усмехается и, подтягивая штанины, садится за стол. — Главное, что сейчас вы будете друг на друга смотреть во все глаза. Желаю парню, чтобы он не сильно на тебя отвлекался, а то знаю я этих… влюблённых… — тут он мельком смотрит на маму, а она усмехается.

Я же недовольно бурчу, не зная, куда девать глаза от смущения. Ну не готова я обсуждать свои личные дела с родителями. Не готова.

Дальше папа ворчит что-то про «шумные мероприятия», но поглядывает на подготовленный свитер с эмблемой команды. Его лицо пытается быть строгим, но в глазах — искорка азарта.

— Поддержать парня надо, — наконец, изрекает он, проверяя электронные билеты. — Раз уж он за тебя горой встал… Мы своих не забываем.

Я уже хочу ответить, но отвлекаюсь на звонок в домофон — это брат.

Серёжа вваливается в квартиру, таща за собой Катю в огромном шарфе с ярко-синей надписью: «Тайфун», который больше похож на спальный мешок. Они, как часто это бывает, забыли свои ключи, зато светятся искренним довольством. Значит, всё же смогли уладить свои проблемы, чему я очень рада.

— Всё готово? — брат швыряет на диван пакет с шумовками и флажками. — Я даже светящиеся браслеты прихватил. На случай, если наши забьют.

— Ты думаешь, что мы на рок-концерт едем? — Катя поправляет шапку, из-под которой выбивается каштановый локон — впервые её вижу с распущенными волосами! — невиданная вольность для такой, как она, но… Серёже явно нравится. — Хотя… с твоим братом никогда не знаешь.

— Я бы попросил! — возмущается он.

Голоса родственников сливаются в один большой гул. Они смеются, кричат, бегают из кухни в комнаты и обратно, собираясь и готовясь поддерживать моего парня на соревнованиях. И я наблюдаю за этим всем с огромным облегчением от того, что Егора в моей семье приняли.

В сотый раз проверяю телефон. Со вчерашнего вечера — ни одного сообщения. Я знаю, что он готовился, но… как же я соскучилась!

Тут вспоминаю, что так и не поблагодарила Серёжу. Поднимаю глаза на брата.

— Серёж, — дотрагиваюсь до его руки, — спасибо. За то, что всё уладил с теми… с нападением.

Он усмехается и хлопает меня по плечу, краем глаза следя за тем, как Катя, стоя перед зеркалом, рисует идеальную синюю волну на собственной щеке. Она безупречна даже в костюме фаната — вон, как глаза горят.

— Не благодари. Это тот редкий случай, когда мои связи пригодились в полной мере. Просто всё совпало идеально — видимо, твой рыцарь действительно должен был сегодня играть. Показания, камеры — всё сложилось. Судья даже слушать их оправдательные лепетания не стал.

— То есть… их наказали? — переспрашиваю, хотя уже знаю ответ.

— Сынок замминистра теперь будет мечтать о карьере дворника, — усмехается Серёжа. — А его папаша предпочёл не связываться.

Папа фыркает, пробираясь к выходу с транспарантом.

— Политика. Сплошная грязь. Какое счастье, что никто из вас в неё не полез! Разве что Серёга иногда залезает и пачкается.

— Зато наш Егор чист! — парирует мама и вручает мне термос с какао. — Юлечка, не забудь сказать Егору, что мы ждём его после матча.

По дороге к стадиону я ёрзаю на заднем сиденье, сжимая в руках телефон. С одной стороны меня зажал брат. С другой — его невеста. Мама по-царски сидит на переднем сиденье и лишь изредка кидает на нас насмешливые взгляды. Хорошо ей! А у меня уже в глазах режет от резкого запаха Катиных духов!

— Перестань дёргать ногой, — невеста брата разворачивается ко мне, усмехаясь. — Сидишь как на иголках. Неужели так волнуешься?

— Она же влюблённая, — подкалывает Серёжа. — У неё есть право на истерику.

— Идите вы! — огрызаюсь я, а сама бесконечно открываю и закрываю последние сообщения, которые прислал вчера Егор:

«Жду завтрашнего дня не только из-за матча, а потому что больше всего на свете хочу тебя обнять. Спокойной ночи, Кнопка».

Улыбаюсь, невидяще глядя в переднее стекло, а брат снова фыркает.

— Вот как есть — влюблённая дурочка! Неужели я дожил до этого дня?

— Да замолчи ты! — кричим мы вдвоём с Катей и лупим его вместе, создавая невообразимую суету на заднем сиденье.

— Дети! Машина трясётся! — кричит папа, качая головой.

— Сегодня можно… — смеётся мама.

Глава 42 Группа поддержки

Глава 42

Группа поддержки

У входа на стадион нас встречает целая толпа. Несмотря на то, что уже конец октября и довольно холодно, всё равно люди стоят на улице: обсуждают, готовятся, рассматривают атрибутику друг друга. Здесь есть и представители фанатов нашей команды — их можно узнать по синим шарфам, синим курткам и разукрашенным лицам. А также представители соседней команды — «Тигров». У них, соответственно, всё рыжее. И сейчас, пока они ещё не зашли внутрь стадиона, они просто общаются друг с другом, смеются и не проявляют никакой агрессии.

Я с интересом осматриваюсь — первый раз на таком большом мероприятии. Полуфинал городской лиги, в которой участвует Егор. Действительно серьёзное событие — тут даже представители СМИ. До этого Егор говорил, что на трибунах будут сидеть представители спортивной элиты в качестве жюри и наблюдателей. И сейчас для меня ещё более удивительно то, что так много людей являются фанатами команды моего парня… И ведь он действительно теперь — мой парень.

Я даже не думала об этом, но сейчас, увидев всех этих людей вместе, трепещу от восторга — не только я признаю, насколько Егор и его друзья талантливы.

Проходим внутрь вместе с людской толпой. Я оглядываюсь, пытаясь во всём этом многообразии найти знакомые лица. Сначала мне кажется, что люди абсолютно все на одно лицо, но потом — практически в самом конце одного из секторов — я вижу лица собственных одноклассников. Киваю родителям и веду всю свою маленькую армию в ту сторону.

Команд ещё нет, так что всё моё внимание приковано к зрителям. Чем ближе я подхожу, тем больше могу разглядеть: из нашего класса поддержать Егора пришли Зубова с Леркой, Марков с Царёвым и тихий Юра Донецкий. В школе я с ним не общалась, но сейчас и его была рада видеть — чем больше поддержки у Егора, тем лучше. Тут же мой взгляд выхватывает знакомые лица, которые я видела, когда мы ездили с Егором в Береговск: родители участников, друзья. Сейчас ощущаю себя частью этой большой команды.

Ребята меня замечают и машут призывно руками. Но не успеваю я дойти до них, как практически впечатываюсь в бабушку Егора. Убелённая сединами, со строгим взглядом преподавательницы, сейчас она стоит в ярко-синем шарфе и радостно машет флажком с эмблемой нашей команды.

— Юлечка! — восклицает она, увидев меня. — Наконец-то ты здесь!

Мои родители с интересом на неё смотрят, а из-за плеча Антонины Игоревны выглядывает мама Егора — Ольга Сергеевна.

— Юля, как я рада тебя видеть! — радостно произносит она. — Ты бы знала, как Егор сегодня хотел с тобой пообщаться. Но он ушёл так рано и побоялся тебя будить звонком. А потом, насколько я знаю, тренер у них просто отобрал телефоны. Надеюсь, ты не обиделась?

Я отрицательно машу головой — мне и в голову не приходило обижаться на Егора. Но тут инициативу перехватывает моя собственная мама, выступая вперёд и с любопытством разглядывая Ольгу Сергеевну.

— Добрый день! Вы — мама Егора?

— О да, это я! Как раз собиралась вам позвонить…

— И я вам тоже!

Мамы начинает оживлённо говорить, отходя чуть дальше, вглубь сектора, и позабыв, что вообще-то мы пришли сюда вместе. Папа завязывает разговор с бабушкой Егора, которая явно производит на него сильное впечатление. А Серёжа с Катей куда-то потерялись по дороге. Я остаюсь практически одна и, уверившись, что родители заняты, бегу наверх — туда, где меня ждут одноклассники.

— Юлька, как хорошо, что ты выбралась! — на меня наваливается Элька, размахивая огромным ватманом, на котором написано: «Грушев, Грушев — молодец, как солёный огурец!»

Я фыркаю на подобный лозунг, а Марков, тыча себя в грудь, гордо заявляет:

— Круто, да? Это я писал!

— Кто бы сомневался! — смеюсь я, снисходительно глядя на одноклассника.

Тот лишь надувается и бросает:

— А что ты у нас здесь на трибунах? Я думал, вы там с «Грушей» мило обнимаетесь и всячески подбадриваетесь перед матчем, — он водит бровями и нагло ухмыляется.

Я пихаю его в бок локтем и недовольно говорю:

— Не все думают так же пошло, как ты, Марков. Кстати… — переключаюсь я, — Стасенка где? Она же вроде собиралась тоже прийти.

Элька пожимает плечами.

— Не знаю, я её не видела. Макс, ты её не видел?

Наш староста отрицательно качает головой.

— Юль, А ты ей разве не звонила?

— Да знаю я, где она, — тут вступает Костян, недовольно на нас поглядывая. — Они сегодня с бабушкой в другой город едут, — а когда видит наши удивлённые взгляды, вдруг краснеет. — Ну, я вчера слышал, как она об этом говорила… в столовой…

Элька пихает меня в бок и с усмешкой тянет:

— В столо-о-ово-о-ой… Поня-я-я-ятно-о-о…

Это вызывает у Маркова нервное подёргивание глаза.

— Да о чём вы вообще? — возмущается он. — Я же просто так сказал!

— И мы тебе верим, — усмехаюсь я, но обрываю себя, потому что звучит труба, возвещающая начало матча.