— Где он? Где мой сын⁈ — рявкает так, что стены дрожат.

— В кабинете директора, — тихо бормочет Стасенька, прячась за Марковым, пока Антонина Ивановна хватает ртом воздух от подобной наглости.

Иван Сергеевич несётся вперёд, перепрыгивая через три ступеньки. А через мгновение до нас доносится его взбешенный голос.

— Егор! Ты с ума сошёл⁈ Там был сын замминистра! Ты позоришь меня, нашу фамилию! Он должен был быть на матче как спонсор! Ты хоть головой своей думал, или тебе эта девка все мозги отбила⁈

— Иван… — доносится негромкий голос матери Егора, приглушённый расстоянием.

— А ты вообще молчи, Оля! Из-за тебя всё! — рычит он, а затем дверь захлопывается, отрезая нас от дальнейших разборок.

Я в панике дёргаюсь вперёд. Ноги сами несут вверх по лестнице, но меня за край кофты хватает Лерка.

— Куда, героиня? — она усмехается так, словно рада тому, что происходит, в глазах — любопытство. — Тебя там не ждут. Или ты уже член семьи?

— Отстань, — шепчу я, пытаясь её обойти.

— Юля, — Марков подлетает ближе и тоже хватает меня за локоть. — Давай лучше всем классом…

— Константин! — Антонина Ивановна повышает голос. — Я запрещаю!

Парень замирает, раздражённо сжав губы. Весь наш класс начинает галдеть:

— Но он же не виноват!

— Там говорят, уже журналисты подъехали!

— А если его исключат?

Я закрываю глаза, пытаясь заглушить шум. В ушах пульсирует: Он защищал меня. Он защищал меня. Он…

— Всем в класс! — рявкает Антонина Ивановна, и, на удивление, голос звучит звонко. От её голоса толпа нехотя рассасывается.

Стася подходит ко мне и осторожно дотрагивается до руки.

— Юль… Антонина Ивановна права. Сейчас вмешательством можно только хуже сделать. Давай подождём, может быть, всё ещё обойдётся…

— Спасибо, — шепчу я, чувствуя, как от слёз щиплет глаза. Но так как ребята меня ждут, то кидаю последний взгляд на лестницу, а потом плетусь вслед за всем классом в кабинет.

Уроки пролетают, как в тумане. Цифры на доске расплываются, а голоса учителей глухо гудят где-то далеко. Всё, о чём я могу думать, — это о том, какого сейчас ему…

На большой перемене ко мне подходит Эля.

— Юль, ты… ничего?

Я киваю, не в силах говорить.

— Если честно, — Элька опускает взгляд, — я тебе даже завидую. У тебя есть кто-то, кто готов за тебя… — она неопределённо машет рукой. — Ладно, не парься. Всё образуется. Такие, как Егор, — всегда находят выход.

Я киваю, и она уходит, оставляя меня наконец-то одну возле окна. За стеклом шумит ветер, срывая последние листья с берёз. Я прижимаю ладонь к холодному стеклу, вспоминая, как ещё вчера мы спокойно болтали обо всём на свете, а теперь это кажется словно сном.

Глава 35 Нашла

Глава 35

Нашла

Как только звенит последний звонок, я срываюсь с места и несусь в раздевалку. Вслед несутся крики Маркова:

— Юль, его ещё после второго урока забрали, вряд ли сейчас ты его где-то найдёшь. Я ему звонил — он не отвечает.

— Я домой к нему забегу.

— Пойти с тобой?

На секунду я задумываюсь, но потом качаю головой, натягивая на себя куртку.

— Нет, не нужно. Будь просто на связи. Мало ли что.

Выбегаю из школы и несусь со всех ног к дому Егора. Сердце колотится так, словно сейчас вырвется наружу. Подъезд Егора встречает меня холодом и эхом шагов. Взлетаю на третий этаж и тычу в звонок дрожащим пальцем. Никто не открывает.

— Егор! — кричу, стуча кулаком в дверь. — Ты здесь?

Тишина. Слёзы подступают, обжигая щёки. Спускаюсь вниз, прижимаю ладонь ко рту, чтобы заглушить всхлипы. Куда он мог деться? Снова звоню, и снова гудки, а потом безжизненный голос автоответчика мне говорит, что абонент, видимо, сейчас не может ответить. Мне хочется закричать и бросить телефон на землю, но вместо этого я оглядываюсь и снова бегу, но уже к стадиону.

Он встречает меня тишиной — только ржавые ворота скрипят, когда я открываю их замёрзшими пальцами. Замираю у входа, вглядываясь в ряды сидений. Никого… Или? В самом конце, у дальнего пролёта, я вижу долгожданную чёрную толстовку.

— Егор… — шепчу непроизвольно, и ноги сами несут меня ближе.

Это он. Сидит, сгорбившись и уставившись в трещину на бетоне. Руки согнуты в локтях, а пальцы сжаты в кулаки.

Подхожу ближе, осторожно касаюсь его плеча.

— Егор… Ты… в порядке?

Он вздрагивает, будто просыпается, и медленно поднимает голову. И его глаза… Те самые, в которых я всегда видела своё отражение, сейчас смотрят будто устало. Но вот он моргает и улыбается.

— Кнопка, ты чего без шапки?

Падаю рядом, обхватывая его за шею. Он напрягается на секунду, потом обнимает в ответ, прижимая так сильно, что перехватывает дыхание.

— Всё будет хорошо, — шепчу в его куртку. — Всё образуется…

А у самой катятся слёзы по щекам.

— Юль, ну ты чего? — Егор пытается меня отстранить, но я только крепче в него вжимаюсь. — Всё нормально, я жив, здоров. Ты чего перепугалась? Это не конец света.

— Егор, что же теперь будет?

Он молчит. Только дыхание, неровное и тёплое, касается моей щеки. Я резко отстраняюсь и переспрашиваю:

— Егор, чем тебе грозит эта драка?

Какое-то время он молчит, а потом проводит рукой по лицу.

— Скорее всего, меня отстранят от соревнований в это воскресенье. Там сейчас разбирательство идёт.

— Но так нельзя! — вскакиваю, сжимая его рукав. — Это же нечестно! Ты ни в чём не виноват! Надо найти камеры в парке, доказать, что они напали первыми!

— Юль… — он тянет меня обратно на сиденье. — Там нет камер. А те… — губы дрожат, — они уже дали показания. Что я спровоцировал.

— Но это ложь! — голос срывается на крик. — Мы же…

— Знаю, — перебивает, сжимая мою ладонь. — Не переживай, Кнопка. Это не конец света. В крайнем случае, я не буду участвовать. Даже если меня снимут с должности капитана команды и заставят тренера меня исключить… То есть же другие команды. Это не полный конец моей карьеры. Просто… Просто я не смогу добиться всего, чего хотел, так быстро, как хотел.

— Не говори так! — вцепляюсь в его куртку, будто могу удержать от падения. — Это всё из-за меня! Если бы ты не пошёл провожать… я не хотела… Ты же готовился месяцами! Это твой шанс…

— Шансы разные бывают, — он перехватывает меня за руку и, встав, прижимает к себе. Егор смотрит на меня, и в его глазах горит упрямое несокрушимое пламя. — Конечно, я расстроен, Кнопка. Но если бы у меня был выбор, то всё бы повторилось. И раз, и сотни раз. Я ни о чём не жалею.

Ветер подхватывает его слова, унося за ржавые ворота. Прижимаюсь к нему, чувствую, как бьётся его сердце: быстро, горячо.

— Мы что-нибудь придумаем, — шепчу. — Вместе. Обязательно…

Он не отвечает. Только обнимает крепче, уткнувшись лицом в мои волосы. Дышит глубоко, будто пытается запомнить запах.

— Как хорошо, что ты рядом… — наконец, говорит он так тихо, что слова едва долетают. Но я сохраняю их в сердце.

Он справится — такой, как Егор, — справится…

Сидим, пока солнце не начинает клониться к крышам. Его рука всё так же сжимает мою, а вдали грохочут грузовики, словно мир идёт своим чередом, не замечая, что где-то на краю трибуны рушится чья-то вселенная.

Глава 36 Тени надежды

Глава 36

Тени надежды

Егор провожает меня до дома, крепко держа за руку. Его пальцы то сжимаются, то ослабевают, будто он мысленно возвращается к тем минутам на стадионе. Я молчу, прижимаюсь к его плечу, пытаясь согреть холод, который пробирается сквозь куртку.

Тут из-за поворота резко в нашу сторону выруливает тень брата.

— Где ты была? — спрашивает Серёжа резко, но в глазах вижу облегчение. — Родители звонят уже час. Телефон не берёшь!

Сунув руку в карман, нащупываю холодный экран. Батарея давно села.

— Прости… Забыла зарядить, — бормочу, опуская голову.

Серёжа замечает Егора. Его взгляд скользит по нашим сплетённым пальцам, потом останавливается на синяке под глазом парня.

— Что случилось? — спрашивает он тише, уже без упрёка.

Егор уже хочет отшутиться, но я не выдерживаю:

— Сереж, ты только родителям не говори! На нас вчера напали… В парке. Трое, пьяных! Егор защищал меня. А теперь его могут отстранить от соревнований, потому что… потому что один из тех парней — сын замминистра. И говорят, что раз Егор профессионально занимается самбо, то это он виноват! Они всё перевернули! Там даже камер не было в парке!

Серёжа хмурится, проводя рукой по щетине.

— Замминистра… Замминистра… Это какого?

Егор называет фамилию, и брат поднимает брови.

— Самбо у тебя какая подготовка? — внезапно обращается он к Егору. — Разряд есть?

— КМС, — Егор пожимает плечами. — Но в этом году почти не тренировался — баскетболом занят.

— Кандидат в мастера… — Серёжа кивает оценивающе. — А на соревнованиях по баскетболу будут представители Федерации?

— Да, — Егор, наконец, поднимает взгляд. — Но если меня отстранят…

— Не отстранят, — брат прерывает его, доставая из кармана блокнот с обгрызенной ручкой. — Юль, давай домой. Мать в истерике. А ты, — он тычет ручкой в Егора, — завтра в девять у кафе «Гранит». Без опозданий. Школу пропустишь — ничего страшного.

Я вцепляюсь в рукав Егора, чувствуя, как под ногтями застревает ткань. Не сейчас. Не хочу отпускать.

— Сестрёнка, — брат мягко берёт меня за локоть, — я же не зря криминальные репортажи делал. Всё обдумаем.

Егор кивает, осторожно высвобождая пальцы из моих.

— Увидимся завтра, Кнопка, спасибо, — говорит он, коротко улыбнувшись и поворачиваясь к тёмной улице.