Стою в коридоре, нервно прислушиваясь к лифту. Но вместо привычного гула — грохот и ругань сверху:

— Аккуратнее! Диван не влезет! — орут соседи, перегораживая шахту мебелью.

— Да быстрее уже! — топаю ногой, цепляясь за ручку двери. Как не вовремя!

И тут ОН появляется — бежит вверх, перепрыгивая через две ступеньки. Ромашки в его руке трясутся, лепестки осыпаются на пол.

— Юль! — Егор вылетает на седьмой этаж, запыхавшийся, но бесконечно счастливый.

— Ты… с ума сошёл? Семь этажей! — бросаюсь к нему.

Он ловит меня на лету, подхватывает под колени. Букет прижимает к груди, чтобы не помять, но цветы всё равно хрустят.

— Не мог ждать! А ты зачем выбежала, глупая? — смеётся, прижимая к себе. — Ноги же босые!

— А ты зачем ромашки давишь? — тычу пальцем в смятые стебли.

— Потому что ты — ненормальная, — он несёт меня обратно в квартиру, открывая дверь ногой, ставит на пол и вручает цветы.

— Держи. Они ещё вчера должны были быть тут, но…

— Но я горела, как факел, — заканчиваю за него, нюхая цветы. Пахнут пылью и… Егором.

— Тебя оправдали? Правда? — хватаю его за рукав. — Как Серёжа помог? Что с тем сыном замминистра? — засыпаю его вопросами, но тут…

Из кармана куртки парня раздаётся… тонкий писк. Я замираю, а он, ухмыляясь, достаёт маленький серый комочек с голубыми, как небо, глазами. Глазами, как у Егора.

— Это… — дыхание перехватывает.

— Сюрприз, — он кладёт котёнка мне на ладони. Тот дрожит, цепляясь коготками за рукав пижамы. — Сибирская порода. Гипоаллергенная.

— Но папа… — оглядываюсь на закрытую дверь спальни родителей, хотя они давно все на работе.

— Звонил твоей маме. Разрешила, — Егор достаёт из рюкзака пакет с кормом. — Сказала, папа с кошкой этой породы однажды в гостях у кого-то сидел, и всё хорошо было.

Котёнок тычется носом в мою шею, мурлыча, как маленький моторчик. Слёзы наворачиваются сами собой.

— Он же дорогой… Зачем… — глажу бархатистую шерсть, не в силах поверить своему счастью.

— Потому что мечты должны сбываться, Кнопка. Как ты его назовёшь?

Я смотрю на маленькое чудо, которое теперь принадлежит мне, и выдыхаю:

— Великан. Я назову его Великаном.

Егор смеётся и ерошит шерсть на кошачьем затылке. Только я хочу возмутиться, что это моё исключительное право, как получаю поцелуй в нос.

— Хорошее имя, — шепчет Егор, а я вспыхиваю от неловкости…

— Пойдём… Чай пить…

— Пойдём, Кнопка.

Хватаю Егора за руку и тащу на кухню, стараясь скрыть, что мои щёки сейчас похожи на два сочных томата. Торопливо усаживаю парня за стол, а котёнку наливаю в блюдечко молока. И пока тот с громким урчанием, словно внутри него работает тракторный мотор, лакает молоко из блюдца, засыпаю парня вопросами:

— Теперь рассказывай! Как Серёжа всё провернул?

— Юль, ты точно здорова? Вчера температурила, а сегодня скачешь, как заяц.

— Со мной всё хорошо! — быстро грею для нас воду и суетливо мечусь по кухне, выискивая что-нибудь к чаю. В итоге решаю остановиться на паре-тройке бутербродов, и, судя по заблестевшим глазам парня, — я не прогадала. — Рассказывай, не уходи от темы.

— Как прикажете, — усмехается Егор, откусывая огромный кусок бутерброда. — Твой брат — просто супер. Нашёл в соцсетях фото того придурка. Он в тот же день выложил сторис: пьяный, с бутылкой в парке, в компании всех своих товарищей. Лица их засветил знатно. А ещё… — Егор достаёт телефон и листает галерею. — Камер в парке и вправду не было, но это твоего брата не остановило. Вот запись с камеры машины, припаркованной у парка. Не знаю, как он её нашёл, но факт остаётся фактом. Тут видно, как они нас окружили первыми.

На экране — мы с Егором, а вокруг трое парней. Один из них — тот самый, с лицом сытого хорька, — толкает меня, а потом бьёт Егора в лицо.

От воспоминаний щемит сердце, но Егор продолжает как ни в чём не бывало:

— Серёжа собрал всех наших одноклассников, опросил учителей, не поленился сходить к тренеру и в мою старую школу. Со всех снял показания, а потом притащил всё это на пресс-конференцию к замминистру. И всё это — за полдня!

— И что? — ставлю перед ним чашку с чаем, забыв предложить сахар.

— У того «сынка» уже были проблемы с полицией. Отец пытался замять, но когда журналисты подключились… Тот сдал сына, как горячую картошку, — Егор усмехается. — «Конечно, он понесёт наказание по закону», — цитирует он, передразнивая официозный голос. — Журналисты словили хайп, новости пестрят заголовками, а тем уродам светит что-то посерьёзнее штрафа. Так что теперь этому папаше не до нас.

— Значит, он сдал своего же сына?

— Чтобы не потерять пост? Естественно, — Егор отпивает чай, чуть заметно морщась от горячего. — А твой брат… Он гений.

— Он просто репортёр, — краснею, будто это мне комплимент сделали.

— Репортёр со связями, — поправляет он. — Огромное ему спасибо, Юль. Боюсь, без его помощи мы бы ещё не скоро разгребли всё это. По крайней мере, не до соревнований.

— А что с соревнованиями? — тут же переключаюсь я, чувствуя, как ёкает сердце. — Что говорит тренер?

— Тренер всегда был за меня, а вот директор клуба рисковать не хотел. Но раз такое дело… После конференции он сам лично позвонил. Говорит: «„Тайфун“ без Грушева — не команда.»

На этих словах не выдерживаю и фыркаю, а Егор вдруг берёт мою ладонь в свои руки. Я замираю, боясь пошевелиться. Парень сначала бесцельно водит пальцем по коже руки, словно рисуя невидимый узор, а потом решительно поднимает глаза на меня.

— Играем в воскресенье… Юль, ты придёшь?

И я понимаю — это не просто вопрос вежливости…

— Даже если снова будет сорок, — выдыхаю, чувствуя, как щёки горят.

Губы Егора растягиваются в счастливую улыбку. Он тянется к моему лицу и смахивает чаинку с губы.

— Тогда я тебя на руках донесу…

На полу урчит Великан, солнце заливает кухню, а я… А я сижу на стуле. В пижаме, босая, но такая счастливая!

Глава 39 Одноклассники в восторге

Глава 39

Одноклассники в восторге

Утро начинается с лёгкого ветерка в распахнутое окно и мурлыканья Великана, который устроился у меня на груди. Отодвигаю котёнка осторожно, чтобы не разбудить, и собираюсь в школу. Всё ещё кажется нереальным: вчерашний чай с Егором, ромашки, этот крошечный комочек тепла, спящий на моей подушке…

В классе меня встречают как героя. Одноклассники обступают ещё у порога, глаза горят любопытством.

— Юль, ты в курсе, что твой брат вчера всех опрашивал? — Марков тычет в меня пальцем, будто проверяя на прочность. — Как детектив из сериала! Я смотрел прямой эфир с конференции. Знаешь, что он сделал? Достал папку со всеми собранными доказательствами и говорит: «У меня тут все грешки вашего сына!» Капец, мужик смелый. Он прям на камеру говорил, что будет выступать в суде, представляя твои интересы, потому что они посмели на его сестру напасть.

— Да я сама в шоке, — отмахиваюсь, пробираясь к парте. — Серёжа иногда полезный.

— «Иногда»? — Зубова закатывает глаза и восторженно вздыхает. — Он вообще легенда! Я слышала, он пришёл к директору клуба, в котором играет Егор, и поставил ультиматум: «Или вы оправдываете Грушева и возвращаете его на позиции, или я иду в СМИ».

— Ну… он репортёр, — усмехаюсь, смотря на восторженную одноклассницу скептически. — Любит драму. А вообще, он занят, Эль. У него свадьба скоро.

— Эх, повезло девке, — тут же вздыхает она вполне искренне, — я бы за такого тоже вышла.

— А я⁈ — притворно падает в обморок Костян. — Элеонора, душа моя, не разбивай мне сердце!

— Шут, — констатирует она.

— Согласна, — кивает Стася, смотря на парня весьма неодобрительно. Он тут же тушуется и бочком прячется за одним из своих дружков от сердитого взгляда нашей тихони. Что-то всё-таки точно происходит между этими двумя. Что-то неоднозначное. Но тут Стася поворачивается в мою сторону и с волнением спрашивает: — Юль, тебя вчера все искали, даже на телефон звонили, а ты не отвечала. Ты же тоже пострадала. Всё нормально?

— Температура была. Грипп, наверное… — я натянуто улыбаюсь, но пожимаю плечами. — Сейчас уже всё в порядке, так что не переживай.

Дверь снова распахивается — входит Егор. В руках у него крошечный букетик ромашек, перевязанных синей лентой, а на лице — дерзкая ухмылка. Класс замирает.

— Доброе утро, Кнопка, — он останавливается передо мной, протягивая цветы. — Вчерашние не пережили моего бега по лестнице.

— Ооооо! — Марков бьёт кулаком по парте, как по барабану. — Голубки воркуют! Приз в студию!!!

— У-у-у-у-у… — гремят одноклассники, часть парней даже начинает аплодировать.

У меня уши не просто горят — они пылают. Не зная, куда спрятать глаза, плюхаюсь за парту и пытаюсь скрыть глупую улыбку.

Меня спасает, как ни странно, учитель физики.

— Тишина в классе! — в открытую дверь вваливается Борис Леонидович. Его лысина блестит под светом ламп, а живот сегодня аккуратно подпоясан ремнём поверх клетчатой рубашки. — Это что за цирк? Марков, слезь с парты и выкинь в мусорку жвачку! Коплов, сядь, друг, пожалуйста! — тут он замечает букетик цветов рядом со мной. Внимательно его рассматривает поверх очков, потом переводит взгляд на моё красное лицо и, наконец, безошибочно переключается на Грушева. — Собираемся на романтический завтрак? Может, сначала физика?

Класс заливается смехом. Егор невозмутимо садится рядом, а я прячу ромашки в рюкзак, желая провалиться сквозь землю.