— Борис Леонидович, у нас сегодня внеплановый день влюблённых, проявите сострадание, — не унимается Марков.

— Константин Кириллович, если вы через пять минут не сформулируете закон Ома, ваша следующая любовь будет к дополнительным заданиям, — усмехается физик.

— Вот как всегда! За любовь страдаем! — вздыхает одноклассник и, ко всеобщему удивлению, плюхается на первую парту рядом со Стасенькой.

— Ты что творишь⁈ — шипит она, пытаясь его скинуть. Куда там! Этот индивид лишь ещё больше расходится.

— Стася, цветочек мой, ты-то хоть не разбивай мне сердце! Грушев с Кнопочкиной теперь пара, а я тоже любви хочу!

— Ты… ты что говоришь такое! — краснеет она до корней волос, а Марков лишь ржёт.

— Я не понятно выразился? — уточняет физик.

Класс замирает, и пока учитель пишет на доске: «Сила тока = Напряжение / Сопротивление», Егор тихонько накрывает мою руку под партой. Его пальцы тёплые, чуть шершавые от тренировок.

— Ты специально устроил спектакль? — шепчу, делая вид, что конспектирую.

— А что? — он притворно-невинно поднимает бровь. — Теперь весь класс знает, что ты моя.

Мои руки сжимаются в кулаки, а сердце бьётся, словно от неистового бега. Как же неловко. Егор под партой переплетает пальцы с моими, и я… И я не в силах разорвать эту связь. И не хочу.

— Всё ещё впереди, Кнопка, — шепчет он.

И я верю. Потому что жизнь кажется куда проще, когда рядом тот, кто приносит тебе ромашки и исполняет даже невысказанные мечты… А одноклассники? Пусть себе смеются. Мы уже давно не просто «голубки». Мы — команда.

Глава 40 Осенний кросс и обещания

Глава 40

Осенний кросс и обещания

Лёгкий морозец щиплет щёки, а кроссовки хрустят по подмёрзшей траве. Рядом со мной бежит Егор, ритмично дыша, будто даже на физре для него это тренировка. Сзади слышу смех — оглядываюсь — Марков, красный, как помидор, тащит за руку Стасеньку. Девчонка спотыкается, поправляя очки, но даже улыбается. Не думаю, что они прямо совсем поладили, но словно на пути к этому.

— Не ожидала, да? — Егор кивает в их сторону, замедляя шаг. — Марков вчера у Царева спрашивал, как пригласить её на кофе.

— И что сказал Царев? — пытаюсь не задохнуться от бега и болтовни одновременно.

— «Вероятность успеха — 68 %, если не забудет её имя», — Егор ухмыляется. — Кажется, он не забыл.

ГенСаныч орёт нам с края стадиона, чтобы «не болтали, а бежали», но весь класс уже сбился в кучки. Зубова с Лерой идут шагом, обсуждая какие-то тусовки, а Царев, как всегда, замеряет пульс на ходу. Я же мечтаю о том времени, когда физра будет, наконец-то, в зале, а не на улице.

— Готов к матчу? — спрашиваю, когда Егор снова пристраивается ко мне в такт, после того как я сдаюсь и иду пешком. Он не торопит, не показывает своего недовольства, хотя даже пешком может двигаться намного быстрее меня — настолько у него длинные ноги.

— Вроде да, — он хмурится, ловко перепрыгивая лужу и одним рывком утягивая меня за собой. Я буквально пролетаю это место, хотя собиралась обойти по кругу. — Но «Тигры» сильны в защите. Их центровой — двухметровый гигант. Наши быстрые передачи не пройдут, если не менять тактику.

— А трёхочковые? — вспоминаю его коронные броски с прошлых игр.

— Тренер говорит, я тороплюсь. Рука заворачивает в последний момент… — он показывает движение, будто ловит невидимый мяч. — Сегодня буду отрабатывать до темноты.

Я киваю. Никогда не думала, что мне будет интересен баскетбол. Но с Егором мне интересно абсолютно всё.

После звонка идём домой через парк. Это уже так обыденно, что я начинаю привыкать к тому, что мы рядом. Что мы вместе. Пинаю жёлтый кленовый лист, а он взлетает, кружась вокруг Егора.

— А завтра суд… — начинаю нервно, но он перебивает:

— Ты не волнуйся. Серёжа всё взял под контроль. Твои показания не нужны — он сам всё передаст. Нечего тебе на эти гадкие морды смотреть.

— Но я хотела… — цепляюсь за его рукав.

— Знаю, — он останавливается, подбирая с земли идеальный алый лист и вкладывая его мне в ладонь. — Но тебе лучше готовиться кричать за меня на трибунах. Поверь, Кнопка, ты на суде лишняя. Просто доверься нам.

Я не очень довольна, но отступаю, потому что действительно решаю довериться.

У подъезда Егор задерживает меня за локоть.

— Завтра тренировка с утра, потом суд… Потом опять тренировка… — голос дрожит, но он тут же берёт себя в руки. — Мне очень жаль, что я не смогу тебя завтра никуда сводить, суббота же. Но…

— Понимаю, — киваю, стараясь голосом его поддержать. — Я уже решила, что и на тренировку твою не приду, чтобы не отвлекать…

— Ты чего говоришь⁈ — возмущается он. — Ты меня не отвлекаешь!

— Да ладно⁈ — не удерживаюсь от ехидного взгляда. — Вот совсем-совсем?

Егор запрокидывает голову и смеётся:

— Ладно, поймала, мелкая. Бывает, что и отвлекаюсь. Но ты сама виновата.

— Почему?

— Нельзя быть такой красивой.

— Льстец! — пихаю его в бок. Егор наигранно взмахивает руками, пятясь от меня задом, но потом неожиданно спотыкается о корень дерева и, резко поменявшись в лице, падает спиной в кучу листьев.

Одну секунду я стою, ошеломлённо смотря на него, а потом не выдерживаю и начинаю хохотать.

— Ты… ты бы себя видел! Так… такое лицо было!

— Ах ты, маленькая язва! — ухмыляется парень, а в следующую секунду хватает меня за руку. Я даже пикнуть не успеваю, как падаю на гору листьев, в объятия парня.

Какое-то время мы со смехом дерёмся, завязав самую настоящую потасовку, погружаясь всё глубже и глубже в целую гору осенних листьев, которые кто-то до нас заботливо собрал. А потом, когда наши головы частично оказываются припорошёнными и скрытыми от чужих глаз, а лица зависают друг напротив друга, мы замираем, лишь судорожно переводя дыхание.

Я смотрю широко раскрытыми глазами на лицо парня и не могу поверить, что он… Он! Действительно мною заинтересован.

Егор протягивает руку и осторожно притрагивается к моему лицу. Нежно, мягко, словно боится спугнуть. Моё дыхание сбивается, а в глазах парня зажигается настоящий пожар. Он притягивает моё лицо к себе, а потом, когда наши носы практически соприкасаются, шепчет:

— Не хочу думать, что́ было бы, если бы я не встретил тебя, Кнопка.

— Не думай, — шепчу в ответ и тянусь первая. Первая!

Егор, заметив мой порыв, дёргается вперёд, и наши губы сливаются в один поцелуй и одно дыхание на двоих.

Егор целует меня сладко-сладко, а я готова вечно сидеть в этой куче листьев, лишь бы этот момент никогда не заканчивался.

— Вы что, с ума сошли⁈ — гремит над нами возмущённый женский голос.

Мы отрываемся друг от друга, тяжело дыша и улыбаясь.

— Бежим? — спрашивает Егор.

— Бежим, — шепчу я, вкладывая руку в его ладонь. Он крепко её сжимает, словно обещая, что с ним я всегда буду под защитой, а потом подмигивает и резко срывается с места, буквально унося меня за собой.

Я смеюсь, лишь мельком замечая недовольное лицо бабушки, возмущённо трясущей нам вслед рукой.

Но мы бежим вперёд, навстречу ветру, молодости и счастью. И может, завтра будет суд, а послезавтра игра, но я точно знаю — с Егором мы пройдём всё!

Дома Великан встречает меня у двери, тычась мордочкой в кроссовки. Беру его на руки, подхожу к окну. Где-то там Егор уже бежит к стадиону, а я шепчу:

— Ты справишься. Ты обязательно справишься!

И верю. Потому что он — тот, кто превращает мечты в жизнь. Даже если будет сложно.

Глава 41 Последние приготовления

Глава 41

Последние приготовления

Воскресное утро начинается с того, что Великан запрыгивает на кровать и тычется холодным носом в мою щёку, прося поесть. Не получив ответа, он тянется мордой к моему уху и пронзительно в него мяукает. Я вскакиваю, едва не сшибая чашку с чаем, которую вчера оставила на тумбочке.

Котёнок валится на одеяло, а я сонно протираю глаза. Кто бы мне раньше сказал, что котята СТОЛЬКО едят!

Великан снова пищит, а я спускаю ноги с кровати.

— Сейчас, сейчас… Эх, и почему ты именно у меня поесть просишь?

Последние слова я говорю уже заходя на кухню, где мама допекает огромную гору блинов.

— Это потому, — смеётся она, — что он тебя выбрал своей мамой.

— Очень мило, — ворчу, но всё же достаю заветный пакетик и кормлю прожорливое чудовище.

— Опять ляжешь? — спрашивает мама, орудуя сразу тремя сковородками. — Время ещё есть, Юль, можешь воспользоваться своим законным выходным.

Мой взгляд падает на два огромных ватмана, свёрнутых в трубочку в углу кухни. Вчера мы их вместе с мамой полдня разрисовывали. Посреди первого листа — огромная синяя надпись: «Тайфун — Чемпион!» в цвет команды Егора. А на втором — моё личное послание: «Грушев, вперёд!» и ниже: «Егор, ты — лучший!». И я знаю — это правда. Потому что для меня Егор давно стал лучшим. Без вариантов и без конкурентов. Он просто пришёл в мою жизнь и занял там самое почётное место.

— Нет, — отвечаю абсолютно честно, — я уже не засну…

— До матча ещё пять часов.

— Это никак не помогает мне не волноваться.

Мама смотрит на меня с хитрой улыбкой и кивает. Она понимает. Похоже, она наконец-то приняла то, что я выросла. И теперь она действительно меня понимает.

— Тогда помоги мне доделать блины.

Вот с этим я соглашаюсь и встаю к плите. Почему-то мелькает в голове вопрос: любит ли Егор блины? Если да, то я хочу научиться их готовить виртуозно — не хуже мамы.

На кухню входит папа в потёртых спортивных штанах. Он зевает и с улыбкой смотрит на нас.