– Ты так тоже тренировался? – спросила я.

– Нет, но меня лично учил знакомый, – он уклончиво цокнул, – но мы до стука в зубах мерзли ночами в Ираке. Иронично, наверное.

– Не знаю, – ответив честно, я пожала плечами, – долго ты там был?

– Я служил в общей сложности больше десяти лет, вылетов было много. – Майкл грустно посмотрел на меня и свернул к дому. – Знала бы ты, сколько у меня знакомых с каждой командировки.

– Боюсь представить…

В доме было темно, поэтому первым делом Майк включил везде освещение. Я ополоснула руки, умылась, как могла, а затем зашла к нему на кухню: там он уже снял футболку, швырнул ее в бельевой ящик и встал спиной к стойке.

Продолжительное время мы с ним просто смотрели друг на друга, молча и не проявляя никаких эмоций. Почему-то я была уверена, что он чувствует то же самое, что и я. Те же мысли, те же ощущения.

Делать что-то или нет? Трудно было отрицать, что мы оба хотим продолжения и так же одновременно не хотим ни черта.

Я звонко щелкнула зубами, проходя к раковине, чтобы набрать себе воды из-под фильтра. Мужчина следил за мной взглядом так, словно я была неразумным котенком, впервые оказавшимся в чужой обители, хотя до этого я достаточно времени провела в его доме.

Вдруг меня накрыла легкая волна тоски: я даже не успела покататься с Заком на велосипедах, не сводила его в лес, на горки, не побегала с ним в недавно открывшемся комплексе…

– Что с тобой? – нахмурился Нолан, складывая руки на груди.

Я умоляла себя не обращать внимания на то, что он без верхней одежды вообще; стоит поодаль, расслабленный и спокойный, весь в разноцветных тату, прожигает меня своими серыми глазами.

И молчит, вновь так убийственно молчит, сукин сын!

Допивая целый стакан воды, я готова была провалиться под землю, но вряд ли Майк мне позволит.

– Я не успела подружиться с Заком, – сказала я негромко, – даже на великах не покатались.

– Может, следующим летом, – с толикой надежды ответил мне Майк, хотя сам, судя по резко хмурому виду, не был уверен, – или если приедешь на пару дней в декабре. Не велики, так снежки.

– Как ты празднуешь Хеллоуин? – вдруг спросила я, стоя рядом с ним и так же, как и он, упираясь спиной и бедрами в кухонную стойку. – Наряжаешься в форму?

– В том году я отмечал в Ираке. – Нолан куснул губу. – Мы с парнями надели колпаки и нахерачились в ноль, а потом нас отправили чистить бочки.

– Весело, – хмыкнула я, – а я нарядилась в уставшую студентку и уснула на диване.

– Пять из пяти. – Ухмыльнувшись, Майк чуть склонил голову и продолжил на меня смотреть. – Мне интересно, как ты вообще связалась с Вудом?

Это был вопрос, которого я, конечно же, не ожидала, но и врать не собиралась: если уж и открываться человеку, желая, чтобы он сделал то же самое в ответ, то ложь не выход. Мне не было стыдно за отношения с Кайлом Вудом. Я вовремя от него избавилась – как я думала прежде.

– На вечеринке, очень банально, разговорились о киношках.

– М-м, – задумчиво протянул Майк, – а знаешь, за что он пытался убить Дастина?

– Твоего друга из лагеря? – спросила я негромко.

– Да, его. Парень близко общался с другим солдатом. Настолько близко, что об этом как-то прознал Вуд и подумал, что они «не такие», поймал бедолагу в душевой, когда тот пошел умываться, и почти задушил насмерть.

Слова сожаления мертвым грузом застыли в легких: я не могла ничего произнести и от стыда опустила взгляд, рассматривая свои кеды.

Почему я чувствую стыд за проступки Вуда? При чем тут я, когда все произошло так давно, да еще и без моего участия?

Кайл действительно был гребаным козлом, и я жалела только о том, что не знала этого раньше.

– Не загоняйся, – тут же бросил мне Нолан, – просто хочу, чтобы ты знала. Вдруг под давлением решишь вернуться к нему.

– Нет уж, – выдохнула я эмоционально, – уж чего-чего, а его мне больше не надо… – Рефлекторно тронув щеку, я ощутила болезненное покалывание от прошлого удара.

– Помни об этом.

– Как тут забыть…

Он промолчал, затем ушел в комнату на втором этаже, а я осталась ждать, продолжая цедить уже второй стакан воды, медленно трезвея. Когда в доме никого, кроме нас, атмосфера чувствуется более интимной, пусть даже между нами ничего не происходит.

Нет Зака, нет ощущения легкой беззаботности оттого, что на фоне играют мультики или звучит саундтрек игры, в которую мальчишка играл. Сегодня здесь тихо, все выглядит немного депрессивно, начиная от целой стены фотографий у лестницы и завершая той самой полкой с альбомами, за просмотр которых я как-то уже поплатилась.

Неужели за месяц произошло так много всего? Даже за меньший срок…

Я ощутила себя запутавшейся в собственных воспоминаниях.

А ведь я просто хотела накопить на фотоаппарат…

Глава 33. Нолан. Последствия

Глава 33. Нолан. Последствия

Майкл Нолан.

Достав из шкафа одну из старых, уже потерявших цвет черных футболок, я надел ее.

Эшли пусть и была человеком понимающим с виду, но мне все еще было слишком неприятно светиться перед ней.

Я ее уважал, поэтому не хотел как-то смутить или отторгнуть: к сожалению, во мне все еще могли просыпаться негативные стороны, и меньшее, чего я хотел, это навредить ей.

Эшли ждала внизу, когда я вернулся: она смотрела на фотографии, которые мы с родителями развесили несколько лет назад у лестницы.

Там были мои снимки из армии, из школы, где я совсем зеленый и глупый.

Маленький Закари.

Старые фотографии родителей, еще до развода.

Мне стало не по себе – я ощутил это покалыванием в груди, когда Эшли подняла на меня осознанный грустный взгляд зелено-серых глаз.

Так и не понял, какого точно они цвета.

– Где я буду спать? – спросила она негромко, но я заметил, что в ее голосе исчезло нервное напряжение.

Ее взгляд проскользнул по моему телу, а потом она спокойно посмотрела на диван в гостиной.

– Там очень неудобно, – сказал я, не намекая ни на что, – сломаешь спину. Можешь поспать в комнате Зака, но там маленькая кровать. Ты можешь спать с согнутыми ногами?

Я ни в коем случае не думал о том, что обязательно уложу ее в свою кровать. Ни единой мысли о сексе не было, хотя Эшли была привлекательной и милой девушкой с привычным ей, как я успел заметить, задором.

Но меня сейчас это не интересовало: я хотел вернуть себе прежнюю жизнь, какой она была до армии: адекватную. Эшли не заслужила того, что с ней происходило.

В глубине души мне было жаль, что тогда, в прошлом, я не убил Вуда о кафель самостоятельно: одна мысль о нем вызывала у меня дрожь в пальцах. Хотелось сразу же врезать кулаком в стену, но стоило лишь взглянуть на рыжеволосую девушку, с интересом рассматривающую мои фотографии на стене, как все это куда-то испарилось.

Я сразу же вспомнил слова Маркуса, когда мы расходились с ним в аэропорту JFK: «Все придет со временем, Майк, нельзя спешить. Дай себе время – и все».

Это простое, но самое мудрое напутствие от него, ведь Маркус был прав, как никто иной. Подождав всего лишь несколько месяцев, я вдруг наткнулся на Глорию, когда она тащила свои огромные горшки в гараж.

Ее племянница скоро приедет, она ищет временную работу. Я просто кивнул и попросил ее спросить.

Я тогда ни о чем не задумывался: просто «да», и больше ничего – мне нужно было просто попробовать поговорить с этой девушкой, иногда от этого больше пользы, чем от долгих раздумий.

Постепенно возникло медленное, но верное впечатление: Эшли не спешила. Она потихоньку пыталась залезть в мою голову, но тщательно это фильтровала. Она отбирала каждое слово, как казалось, лишь бы случайно не уколоть.

К счастью, меня не так просто сломить, и нет какого-то определенного времени, когда я резко замру на месте и меня начнет колотить.

Сейчас она отвлеклась; поправила пару выпавших из-за ушей прядей, затем обернулась ко мне и вздохнула:

– Можно сходить в душ?

– Конечно, – шепнул я, – там есть лишнее полотенце на полке, тебе принести футболку?

– Если можно, – неуверенно сказала девушка, застенчиво на меня взглянув, из-за чего я почти рассмеялся, – так я сплю с тобой?

– Да, кровать большая. Если что, ты можешь сразу уйти в гостиную. Вдруг тебе будет некомфортно.

Она понимающе кивнула и поднялась на второй этаж, а я пошел, немного погодя, в свою комнату.

Поискал в шкафу более-менее приличные футболки и выбрал для Эшли одну из самых новых: я купил ее наобум, когда в один из депрессивных периодов ходил по милитари-шопу. На ней был логотип американской армии.

Мне до сих пор нравится военная одежда. В ней я ощущаю себя собранным. Странно, но шмотки по какой-то неоднозначной причине так интересно влияют на мое состояние.

Пока Эшли была в душе, я сидел на кровати и думал о том, что, возможно, совершаю ошибку. Я давно не был с кем-то, кроме самого себя, я привык к одиночеству. Начиная с разговоров и заканчивая физическими связями.

Я не собирался трогать ее, но даже мысль о том, что, возможно, сделаю что-либо не так, заставляла меня странно реагировать.

После всего произошедшего с ней и Вудом мне хотелось лишь прикончить урода – и все. Тогда ей станет легче жить. И мне тоже.

У него есть всего один шанс выжить, и если вдруг он не станет им пользоваться, то мы будем решать по-другому.

Казалось, что с момента, когда Эшли ушла в душ, прошла целая вечность. Я все так же сидел на постели и залипал в одну точку, думая лишь о том, как меня угораздило оказаться в подобной ситуации.