Ну а что? Я один, что ли, должен злиться?

Щенок докормлен, ведьма обувается в прихожей, и я не выдерживаю и зачерпываю половником бульон. Пока она не видит.

Оглядываюсь на щенка, который опять в отрубе, но на всякий случай его предупреждаю:

– Ты ничего не видел.

Молчанье – знак согласия.

Ничего, жрать можно, если добавить туда мясо. И вискарь.

Спасибо, что бергамота туда не сложила. Это вполне в Таином стиле. У нее, в принципе, в базовой сборке заложено отравлять мне жизнь. Неужели сложно просто сделать, как мне надо?

В прихожей меня ждет, стуча копытом, Лисицына, которая демонстративно смотрит на мобильник. Ну да, вот-вот начнутся «Спокойной ночи, малыши». Под них, наверное, удобнее себя трогать.

Блядь. При мысли об этом снова будто петарды внутри взрываются.

Подхожу к ней вплотную, по приколу почти прижимаюсь.

Она зажмуривается, а я тянусь над ее головой и достаю сумку. А Лисицына целоваться настроилась. Губки бантиком, но опять типа это ей не надо. Чего она там говорила? Ее стошнит? Ага-ага.

А я обломал.

Кажется, меня опять будут опять старательно убивать.

Сейчас пар из ноздрей пойдет.

Снова смотрю на нее со значением. Ха! Работает! Ведьма сдувается!

Охренеть. Магия.

Так я развлекаюсь до самой парковки. Задница только в том, что меня слишком вставляют стесняшки Лисицыной. Я не любитель белых ромашек, но что-то в этом есть.

Тянет сделать так, чтобы вся эта фигня сгорела в пожаре, который я могу разжечь в Тае. А я могу. И во рту пересыхает от воспоминания, как она сдается моим пальцам, от того, какая она мокрая, как дышит, как нагревается.

Блядь. Вот надо было ей все испоганить!

Басисту не жить, короче. Особенно, если он снова притащит на репу свою телку, с которой они сосутся по поводу и без.