Спросить, в чем дело?

Ну это как будто я хотела продолжения.

А это неправда. Наверное. По крайней мере, я его не должна была хотеть.

Боюсь, если открою рот, голос задрожит, и Вик все поймет.

Его порвет от самодовольства.

Архипов же даже и не думает меня выпускать из своей хватки. Я так и лежу придавленная его раскаленным телом. У него походу до сих пор температура.

– Пусти, – шепчу я, окончательно себя накрутив, что Вик просто хотел доказать, что он меня может получить.

– Зачем? – бубнит он мне в шею, продолжая разгонять мурашки.

В смысле? Как это?

– Пить хочу, – нахожу я нейтральный аргумент.

Вызывая у меня смешенное чувство, Архипов освобождает меня от своего веса. Я судорожно начинаю оправлять одежду, и говнюк мне еще и помогает.

Его руки четко ныряют под толстовку и расправляют на груди задранный топик. И совсем не невинно. Откровенно сминая саму плоть и задерживаясь на твердых сосках.

– Убери лапы! – тут же шиплю я.

То есть он меня вот так, а сам еще и мацает?

– Не начинай, а? – бурчит Вик, и моя злость в секунду успокаивается, потому что голос у Архипова растерянный.

Такой трогательный, что вот только что поднималось эмоциональное цунами, и вдруг штиль.

Но я просто не знаю, как воспринимать это все.

Вик поднимается, говорящим жестом поправляет джинсы и протягивает мне руку.

Посопев, я ее принимаю. Все равно, пояс Кириных джинсов так впивается, что встать сама я, конечно, могу, но перед этим буду барахтаться, как перевернутый на спину жук. Еще и этим развлекать Архипова я не собираюсь.

Он так и ведет меня за руку на кухню. Эти двадцать шагов я пытаюсь собраться с мыслями, но они все разбегаются, когда Вик щелкает выключателем, и свет заливает пространство, заставляя зажмуриться.