Надо, пиздец как.

Чтобы взять и уже успокоиться, что там все так же, как у всех, и можно на эту тему не париться.

Воспроизвожу в голове, как доводил ее до пика в примерочной, и член стоит колом.

Вспоминаю, как тонкие пальцы робко гладят по голове, и все, блядь.

Совсем другие эмоции выплывают на поверхность и обволакивают все масляным пятном. Я хочу, чтобы мы кровать подожгли, а не вот эти ми-ми-ми.

Как можно трахать на всю длину, слегка придушив, кого-то, кто вызвал что-то вроде нежности?

Но член стоит.

Это прям вымораживает.

Я не срываюсь на Лисицыной за то, что отобрала вискарь, только потому что мне еще сегодня за руль. Но вообще, она, конечно, охренела от вседозволенности.

Распоясалась.

Вот не зря я не хотел, чтобы она хозяйничала на кухне. Место чики в моей квартире – кровать. Или подоконник. Или там, где я ее загну.

А не вот это вот все.

Пока я трясу заполненной бутылкой, ведьма вдруг ахает и бросается в прихожую. Оттуда раздается невнятное бормотание. Лисицына возвращается на кухню, потрясая телефоном:

– Уже почти восемь!

– Фак.

У меня репетиция в девять, мог прошляпить. А гандон басист с неначищенной рожей ходит. У меня как раз подходящее настроение это исправить.

– Отдай сумку! И скажи, в какой стороне остановка!

– Я тебя подброшу, – непонятно зачем предлагаю я.

Но лишним не будет. Я хотя бы буду знать, что она дома, а не поперлась к Бесу.

Кстати, с Саньком надо перетереть. Пусть в кафешку с другой кралей ездит.