– Он сейчас сам приедет. И будет предъявлять нам условия капитуляции.

– Что нам инкриминируют? – внезапно словно со стороны услышала Ульяна свой голос.

Хотя как будто бы и не ее, чужой какой-то. Пока она молчала, а говорили другие, общая картина сложилась в голове. Но дьявол, как известно, в деталях. Кстати, о дьяволах. Что же вы так неаккуратно с сердцем, Юрий Валентинович, у вас же, как у Кощея, оно должно быть за семью замками! А Захар? Так, об этом сейчас нельзя. Нужны детали, факты, много!

– Мошенничество в особо крупных размерах, уклонение от уплаты налогов. И что-то еще… – проговорил Артур Балашов.

Ульяна обернулась к Павлу, который сидел рядом с ней с другой стороны.

– Не смотрите на меня так! – тут же нервно отозвался он. – За каждую цифру отвечаю! Всё чисто! Может, какие-то мелкие косяки есть, без них при наших объемах никак, но того, в чем нас обвиняют, – этого нет и быть не может. Милана Антоновна, ну подтверди!

– Не должно быть, – тихо отозвалась Милана. – Павел у нас работает давно, и репутация у него безупречная. Я за него поручиться могу.

Финансовый директор тихонько фыркнул, насупившись и что-то буркнув себе под нос.

– Тогда… – Ульяна не успела сформулировать вопрос, как ее перебил Ватаев.

– Донос, рейдерская атака и лоббирование сверху для того, чтобы отжать бизнес. Схема известная, непростая и дорогостоящая. Заказчик – Антон Балашов. Отец… Миланы и Артура.

Что-то такое Ульяна уже и сама предположила. Об Антоне Балашове, бывшем генеральном директоре, она уже не раз слышала – и всё не очень лестное. Но то, что этот человек оказался настолько… настолько… Впрочем, его моральные качества сейчас волновали Ульяну меньше всего.

– Какое отношение к этому имеет Захар? Он ведь совсем не этим занимается. Почему арестовали именно его?

После вопроса Ульяны повисла тишина.

– Если честно, я и сам не понял, как это произошло, – произнес Артур.

– И я не поняла, – поддержала брата Милана.

– Да что тут непонятного, – вздохнул Марат. – Вы как дети, в самом деле. Это же очевидно. Было видно сразу, что одними документами дело не ограничится. Что игра идет по-крупному. И нужны не только бумаги, но и люди. Кого-то бы всё равно забрали. А кого? Тебя? – Он кивнул на Артура. – У тебя дочь маленькая и жена. Милану? Я бы не дал, и вышел бы тут… – Он ругнулся вполголоса. – Армагеддон бы вышел, в итоге бы меня отсюда с заломленными руками вывели. А оно нам в такой ситуации надо? Пашу? Так у него тоже семья и ребенок маленький. А Захар на каком-то своем уровне… – Ватаев покрутил в воздухе пальцами. – Такие вещи моментально считывает, я уже не в первый раз сталкиваюсь. Захар… просто сразу понял, что он – единственный подходящий вариант для того, чтобы забрали кого-то ценного, из числа топ-менеджмента и собственников. У него ни жены, ни детей. Захар решил, что так правильнее всего. Если угодно, он принес себя в жертву. Поэтому и сказал, что… Я даже не могу сейчас вспомнить, что он там ляпнул, чтобы его забрали.

Снова повисла тишина. Ульяна чувствовала, что у нее очень быстро бьется сердце, и почему-то щиплет в глазах, но она себе все эти глупости запретила. Потому что…

– Я по своему вопросу всё сделаю, – первым заговорил Павел. – Атака, конечно, мощная, но мы всё отобьем. Все цифры, все претензии. А вот что делать с Захаром… – Павел повесил голову.

– Ульяна, в отсутствии Юрия вся надежда на вас. Справитесь? Или нам привлечь специалистов со стороны? – спросил Артур.

Ульяна медленно вдохнула. Медленно выдохнула. Подняла взгляд на Артура Балашова.

– Справлюсь, – ответила она с уверенностью в голосе, которой на самом деле не чувствовала. И если бы речь шла только о финансовых вопросах – она бы не отказалась разделить с кем-то ответственность. Но доверить кому-то вытаскивать Захара из всего этого – нет. – Но мне нужны максимальные полномочия и вся возможная информация.

Балашов кивнул. И в этот момент дверь кабинета снова открылась, и вошел человек, Ульяне незнакомый. Но она сразу поняла, кто это – Антон Балашов.

Первой на его появление среагировала Милана. Она отошла от окна, приблизилась к отцу и замерла. Смотрела на него так, будто… Будто не человек перед ней. И уж тем более не отец.

– Как ты мог… – наконец процедила она. – Ладно, мы. Нам от тебя деваться некуда, наверное. Всю жизнь будешь нам… вот так. А Захар тут при чем?!

– А при чем тут Захар? – почти слово в слово растерянно повторил вопрос дочери Балашов-старший.

– А ты как будто не знаешь?

– Не знаю. Мне позвонил Марат и сказал срочно приехать, что дело очень важное. У вас что-то случилось?

Ульяна видела этого человека впервые, у нее не было относительно Антона Балашова никакого значимого отрицательного бэкграунда. И сейчас она внимательно смотрела и слушала, пытаясь составить свое собственное впечатление.

Он был встревожен – и это было не наигранно. Ульяне даже в какой-то момент показалось, что он не просто встревожен – Антону Балашову страшно. А вот какой-то игры на публику Ульяна не находила.

– Позвольте, я, – встал Ватаев. Он подошел к Балашову и слегка отодвинул плечом Милану себе за спину. – Ты хочешь сказать, что сегодняшнее маски-шоу – автоматчики в бронежилетах, санкция прокуратуры, выемка документов и задержание Захара – не твоих рук дело?

Антон Балашов заметно побледнел. А потом резко и уверенно ответил:

– Нет. Не моих.

– И ты хочешь сказать, что не знаешь этих людей?

Из Ватаева посыпались данные – фамилии и имена людей, названия юридических лиц, даты. Ульяна сначала пыталась запоминать, а потом прекратила эти попытки. Всю эту информацию она при необходимости получит у Ватаева. Гораздо важнее сейчас было наблюдать за Антоном Балашовым.

А он был потрясен. После того как Ватаев закончил говорить, Балашов подтянул к себе стул и тяжело на него опустился. Теперь он один сидел, а все остальные стояли вокруг и смотрели на него. Но Антону Борисовичу было на это явно плевать. Похоже, он просто не мог сейчас стоять на ногах.

– Да, я знаю этих людей, – спокойно начал он. – И часть из того, что ты сказал, мне известна.

– Конечно, известна, – Ватаев не говорил, он чеканил слова. – Мы это обсуждали при нашей последней встрече. И мы достигли некоторой договоренности. По крайней мере, я был уверен, что мы поняли друг друга. Я ошибался. Твоему слову верить нельзя.

– Неправда, – как-то скрипуче отозвался Антон Балашов. – Я и в самом деле контактировал с этими людьми, чтобы… Ну, вы знаете, с какой целью. Но после того нашего разговора с тобой, Марат, я дал им команду сдать назад и сворачивать всю эту деятельность.

– Почему мы должны тебе верить?

– И в самом деле – почему? – усталым эхом повторил Балашов-старший. – Какие нужны доказательства? Скажи. Я отвечу на любые вопросы.

Снова повисла тишина, словно никто не решался ее нарушить. Кроме Ульяны.

– Похоже, эти люди не считают нужным исполнять ваши команды, Антон Борисович.

Балашов-старший обернулся к Ульяне.

– Вы кто?

«Конь в пальто» – так и хотелось ответить. Если бы не ситуация, Уля даже бы позабавилась надменности этого вопроса: «Вы кто?»

– Это Ульяна Романовна Лосева, правая рука Сатаны, – ответил за Улю Ватаев.

– А где сам Юрий?

– Твоей милостью – в больнице. С инфарктом. А Захар, опять же твоей милостью – в СИЗО.

Балашов-старший побледнел еще больше.

– А Захара-то за что?!

– Хорошо, что вы это понимаете, – снова включилась в разговор Ульяна. Села, похлопала по стулу рядом с собой. – Присаживайтесь, Антон Борисович, мне с вами надо подробно поговорить. – Балашов исподлобья недоверчиво смотрел на нее, и Ульяна добавила: – Не бойтесь, я не кусаюсь. По крайней мере, пока.

Кто-то хмыкнул за ее спиной – кажется, Павел. А Балашов-старший грузно встал и пересел на стул рядом с Ульяной.

– Слушаю вас.

* * *

Ульяна лежала на постели и смотрела в потолок. Вернувшись домой, она не сняла с себя ничего, кроме обуви и пальто, и теперь так и лежала на постели в блузке, костюме, колготках.

У них сегодня в кабинете Артура Балашова был самый настоящий мозговой штурм. Кажется, довольно эффективный. Но в полную силу Ульяна сейчас об этом думать не могла. Стресс и умственное напряжение были такими сильными, что теперь наступила обратная реакция – сильнейшее торможение нервной системы.

Полчаса. Уля дала себе полчаса. Она вот так полежит полчаса, а потом встанет, переоденется, сделает кофе и сядет за документы, записи и изучение нормативно-правовой базы. Завтра заседание суда об избрании меры пресечения Захару.

Через двадцать минут раздался звонок телефона. Это оказалась Наталья Николаевна. У Ули до тошноты заныло что-то внутри. Как она могла забыть про маму Захара? Кто-то должен рассказать ей обо всем случившемся. И, похоже, этот кто-то – Ульяна. Объективно, она, наверное, тот самый человек, который может сделать это максимально аккуратно – учитывая, какие у нее сложились с Натальей Николаевной в последнее время доверительные отношения. Только вот сил не было на такой разговор совершенно.

Но надо.

Надо.

Уля села, поджала под себя ногу и взяла телефон. Но ответил совершенно другой, чужой, мужской голос.

– Скажите, Мелехова Наталья Николаевна вам кем приходится?

Противная тошнота вздулась и вылезла иголками наружу, до боли раздирая кожу. Что, что еще случилось?!