– Я никому не сказала про вас и вашу голую мать.

– Это были цветочки. А вот ягодки.

Он поднял свой бокал, подержал перед глазами и осушил.

– Я убил человека, – сказал он. – Когда мне было двадцать семь. Лопатой. Я тщательно все спланировал и сделал это хладнокровно.

Опять деревянная ложка в голове, и на этот раз хуже, потому что на этот раз чувство было такое, словно смятение идет от него, из его головы. Его лицо выражало муку.

– Я полжизни уже с этим живу, – проговорил он. – Никуда не уходит.

То, что он сказал, никак не могло быть правдой, но вид у него был до того несчастный – вид рядового человека, страдающего и нисколько не похожего на знаменитость, – что она потянулась через стол и сжала его руку.

– Это был отчим Аннагрет, – сказал он. – Ей было пятнадцать, он ее домогался. Он работал в Штази, и ей неоткуда было ждать помощи. Она пришла в церковь, где я работал. Я убил его, чтобы избавить ее.

Пип забрала руку обратно и положила себе на колени. Однажды, когда она училась в старших классах, к ним на урок граждановедения пришел бывший заключенный рассказать о тюремной системе Калифорнии. Этот выходец из среднего класса, белый, хорошо владеющий речью, просидел пятнадцать лет за то, что в пылу ссоры застрелил отчима. Когда он заговорил о своих нынешних трудностях с женщинами, о дилемме – признаваться или нет до первого свидания, что отбыл срок за убийство, – у Пип при мысли о свидании с ним поползли мурашки. Убийца навсегда остается убийцей.

– Что вы об этом думаете? – спросил он.

– Это очень тяжко.

– Еще бы.

– Вы правда никому про это не говорили, кроме меня?

– За одним ужасным исключением – никому.

– Это не инициация? Через это не все проходят, кто начинает у вас работать?

– Нет, Пип, не инициация.

Ей вспомнилось, что после того, как от признаний бывшего заключенного у нее поползли мурашки, пришло ощущение вины и сочувствие ему. Вечно носить повсюду то, что совершил однажды импульсивно, – мучительная судьба. Она сама то и дело совершала импульсивные поступки.

– Так, – сказала она. – Видимо, это настоящая причина того, что вы доверяете Аннагрет.

– Да. Я не все вам рассказал про нас с ней.

– Аннагрет знает, что вы совершили.