Генерал армии Рокоссовский возразил:

- Генерал Ватутин - опытнейший командующий. Он непременно овладеет ситуацией, нанесет Манштейну решающее поражение.

Но Сталин, будто не слышал последних слов командующего Белорусским фронтом, вдруг заявил:

- У Ставки есть предложение, товарищ Рокоссовский, направить вас на 1-й Украинский фронт в качестве своего представителя. Как вы на это смотрите?

- Но у генерала Ватутина в качестве представителя Ставки находится маршал Жуков, товарищ Сталин?!

- Жуков готовит операцию на 2-м Украинском фронте, и отвлекать его оттуда я считаю нецелесообразным.

- Я готов выполнить поручение Ставки, товарищ Сталин, - подчинился генерал армии Рокоссовский.

Прихватив с собой командующего артиллерией фронта Казакова, Рокоссовский в тот же день выехал в Пуща-Водицу, в штаб 1-го Украинского фронта.

Совместный анализ обстановки командующими Белорусским и 1-м Украинским фронтами показал, что при сложившемся соотношении сил контрудары войск группы армий «Юг» реальной угрозы ни для Киева, ни для левого фланга Белорусского фронта не представляют.

Рокоссовский предложил Ватутину нанести контрудар по противнику. Всякий риск, по его мнению, исключался. В затылок друг другу стояли 3-я гвардейская и 1-я танковые армии Рыбалко и Катукова, 5-й гвардейский и 25-й танковые корпуса Кравченко и Аникушкина.

23 ноября Рокоссовский позвонил в Ставку, доложил об обстановке и о проделанной работе. В заключение он попросил разрешения вернуться на Белорусский фронт. Сталин приказал донести о работе шифровкой.

В тот же день представитель Ставки Рокоссовский направил в Москву требуемое донесение, а утром 24 ноября в Пуща-Водицу поступила телеграмма, разрешающая ему вернуться на Белорусский фронт.

Когда Антонов вошел в кабинет Верховного, там уже находились члены Политбюро ЦК и Ставки. Сталин поднялся с дивана, предложил «генштабисту» начинать доклад об обстановке на фронтах.

В отточенных формулировках «генштабиста» никто не уловил тревоги за положение наших войск под Невелем и в районе Киева. Антонов особо оговорился, что наступление противника на Фастовском направлении и у Белой Церкви в данный момент остановлено.

В кабинете Верховного на этот раз царило какое-то скрыто-приподнятое настроение и вопросов к докладчику последовало совсем немного. Сталин задал только один, но существенный вопрос. Он попросил Антонова уточнить количество дивизий противника на советско-германском фронте и на фронте наших союзников.

Когда «оперативки» уже были аккуратно уложены в «секретный портфель» и первый заместитель начальника Генштаба попросил разрешения у Верховного об убытии на «Фрунзенскую», Сталин вдруг распорядился: