— Вам тоже не спится, Фёдор Фёдорович? — Екатерина Александровна зябко куталась в пуховую шаль.

— Примите порошок барбитона, — неприязненно ответил Раскольников.

— Ах, от него лишь голова болит… Фёдор Фёдорович, умоляю, помогите!

— Что случилось?

— Уже холода, а Лара не взяла из дома ничего осеннего! Хочу перешить ей платье, но мне нужен «Зингер»! Пускай ваши матросы попросят машинку у здешних крестьян на время. Я знаю крестьян, машинки у них непременно есть, в деревнях бабы хозяйственные, не чета нам, городским распустёхам!..

Раскольников поморщился:

— Мне не до этого. Увольте меня от подобных забот.

— Да я добуду, добуду, Катериночка Александровна! — быстро пообещал капитан Мудров, виновато и заискивающе улыбаясь.

12

12

Пасмурным утром разыгрался ветер: он гнал по бурым отмелям Камы волну за волной, точно листал страницу за страницей. В небе медленно кипела белёсая мгла, в ней беззвучно шевелился свет невидимого солнца. Миноносцы опасались неизвестного фарватера и шли на малом ходу, но буйство ветра и удары волн порождали ощущение скорости, свободы и силы.

Ляля стояла на мостике и обеими руками держалась за натянутый леер. Пусть вздуваются её пышные волосы, небрежно перехваченные тесёмкой. Такой простор вокруг — холодный, мрачный, неприютный!.. И как хороша она, Ляля!.. Она сорвала с якорей могучие боевые корабли и дерзко бросила их в рейд, чтобы спасти товарищей, запертых в трюме вражеской баржи!.. У Ляли наворачивались слёзы от пронзительной красоты своего поступка. Этот рейд станет ещё одной легендой о валькирии революции!

Миноносцы двигались кильватерной колонной: первым — «Ретивый», за ним — «Прыткий», в арьергарде — «Прочный». На Пещерском перекате колонна миновала какой-то затопленный буксир: тёмные волны перекатывались через крышу его надстройки, пена понизу облепила дырявую трубу и безглазую рубку, обшитую тонкой бронёй; броня была исклёвана и помята пулями.

Ляля и Раскольников находились на «Прытком»; Фёдор Фёдорович оставил Лялю на ветру и спустился в командный пост. Капитан Георгиади сквозь маленький боковой иллюминатор разглядывал погибший буксир.

— Сколько вооружённых пароходов у воткинцев в Галёво? — спросил он. — Я слышал, что воткинцы крепко бьют Пермскую флотилию.

— Нашим миноносцам самодельные дредноуты мятежников не страшны, — усмехнулся Раскольников. — К тому же, как сообщили пленные, воткинцы уже потеряли свой лучший пароход. Полагаю, что вы сейчас его и видите.

— Почему бы тогда нам не дойти до зоны действия Пермской флотилии? Вся Кама до Перми была бы под контролем наших сил. Раскольников помолчал.