Волька Вишневский, широко улыбаясь, выбрался к Ляле и повернулся.

— Вишневский, ты живой?! — изумились в толпе. — Ну, даёшь, бродяга!.. Может, и Коля Маркин жив?..

— Коля смертью храбрых у меня на глазах погиб. — Волька крепко помотал башкой, вспоминая. — На пароходе нас трое осталось, я — контуженный, ещё Хамса и Лёшка Якутов. Белые нас сняли и в Сарапул увезли как пленных.

— И к чему ты клонишь? Короче дуди!

— А короче, братва, дело в том, что в Сарапуле всех пленных согнали в баржу. Это с полтыщи человек наших товарищей! — Волька потряс над головой кулаком. — Я сбежал, а баржу ижевцы увели в Гольяны. Говорят, затопят её там вместе с арестантами! И без нас лежать им на дне в мокрой могиле!

Ужас такой смерти был знаком любому моряку хотя бы в воображении.

— Вот с-суки ижевцы!.. — охнули в толпе.

Ляля снова перехватила инициативу.

— Ты чего делал сегодня вечером? Ты, усатый? — Ляля ткнула пальцем в какого-то матроса. — Грицаевский самогон пил?.. А ты? А ты? — Ляля напирала на толпу. — А Фёдор готовил рейд за баржей! Так кто у нас Балтику предал?.. Слова Ляли смутили военморов.

Фёдор Фёдорович тоже был удивлён. Никакого рейда он не готовил. Но Ляля — просто умница. Она придумала ход, который обезоружил разъярённую толпу. Получается, что братва напрасно обвиняла командира в бездействии и равнодушии. Но мало того! Он, командир, может увести миноносцы за баржей и тем самым уберечь их от мятежа, если военморы всё же решатся обстрелять штаб Азина; он снимет с себя ответственность за контрреволюционный бунт и сохранит ценные корабли. Идея с рейдом за баржей — это прекрасно! Фёдор Фёдорович понял, как ему удаётся любить жену, чужую ему и раздражающую: он любит Лялю вот так — вспышками снисходительного восхищения.

— Отбой, товарищи краснофлотцы, — спокойно сказал он толпе.

Тьма над дальним берегом поредела; в грустной серой мгле обрисовались очертания дебаркадеров и пароходов с их мачтами и дымовыми трубами. «Межень» стояла без огней, однако на судне никто не спал. Вахтенный матрос, тревожно вглядываясь в лицо Раскольникова, открыл дверку в фальшборте. Фёдор Фёдорович вежливо пропустил Лялю вперёд и тихо признался:

— Не могу не преклониться перед твоими способностями, дорогая.

Ляля только фыркнула.

В тёмном салоне за столом ждали Струйский, Варваци и другие офицеры: они были готовы ко всему. Раскольников включил электрическую лампу.

— Товарищи, беспокоиться уже не о чем, — объявил он. — Прошу вас срочно разработать план боевого рейда миноносцев до пристани Гольяны.

Штаб заседал до рассвета, изучая карты и возможные силы ижевцев. Затем Раскольников отправился на мостик, чтобы дать инструкции капитану. К своему удивлению, на мостике он встретил Екатерину Александровну. Капитан Мудров был смущён, что его застали с тёщей командира.