С первых дней моего царствование для меня начался крестный путь. Я стремился ко благу России, я хотел быть достойным моих державных предков; мне не нужны были ни слава, ни почести, ни богатства. Бог видит, что я об этом меньше всего заботился. Но лучшие мои стремление не нашли поддержки. Я скорблю, что общество избрало мою семейную жизнь объектом для своих салонных разговоров, для сплетен и насмешек. Оно отравило мне жизнь. Я несу такой крест, какого никто не нес из моих подданных.

Государь умолк. Не выдержала обычная стойкость перед ударами судьбы. Душевное волнение перехлестнуло через преграды. Он не мог его подавить. Опустив голову на согнутые в локтях руки, Царь застыл неподвижно. Так сидели они несколько минут. А когда Император Николай II поднял голову, Алексеев увидел на его глазах блестевшие слезы.

Царь быстро подавил минутную слабость. Алексееву стало не по себе. Он почувствовал жалость к человеку, затравленному роком. В глубине души шевельнулось чувство укоряющей совести. Вспомнил беседы с Гучковым, Львовым и Родзянко. Знал, что эти господа замышляют недоброе, что мятежные мысли полонили их, но не принял мер, не задушил предательства, и все, что знал, надежно спрятал в сердце. Под суровым выражением болезненного лица он скрыл волнение.

— Они хотят ответственного министерства, но разве в какой-нибудь стране существует безответственное правительство? Это только игра словами. Смешна, наивна и несерьезна мысль, будто правительство, ответственное перед Думой, станет вдруг лучше, работоспособнее и талантливее. В угоду им я в последние годы привлекал к власти людей, принадлежавших к общественным кругам, которые занимали в их рядах руководящие роли. Они оказались на поверку хуже опытных и знающих свое дело чиновников. Я привлек Протопопова, у которого мысли скачут, они тотчас же вооружились против него. Уступки, которые я делал им, только подливали масла в огонь. Я не вижу разумной, национальной серьезности в их требованиях, перед которыми я мог бы склониться со спокойной совестью…

— Ваше Величество, правильное решение можно принять только при правильном учете обстановки. Я всецело разделяю мысли, высказанные вами. Но обстановка сложилась против вас, против старых форм жизни. Я нисколько не сомневаюсь, что многое произошло под влиянием злонамеренной пропаганды и упадочных настроений в русском обществе. Однако этот вопрос сейчас не имеет значения. Обнаружился резкий припадок болезни; надо принимать исключительные меры, чтобы спасти Россию. Ведь мы имеем еще не законченную войну, мы стоим перед лицом врага, разгром России будет национальным позором, будет величайшим бедствием. Во имя этого надо уступить, Государь.