— Воевода Наревский Сапега прибыл в свой дворец и занял его.

— Уже? В самом деле отважный!

— А в замке никого?

— О! Было нас достаточно, но одни умерли, другие сошли с ума и сбежали от страха, теперь постепенно приезжают, потом будут хвалиться, что удержали плац. А, — сказал старый замковый привратник, — легче выдержать в битве, чем в таком кипятке. Всё-таки, слава Богу, людские лица уже показываются!

Сказав это, он вошёл назад, увидев, что путники отдаляются. Те поехали дальше по берегу Вилии к Антоколу. На Лебяжьем острове не было лебедей Августа, голодные их расхватали, в Зверинце на Вершупке забили всех зверей; всюду следы прохождения этого чумного потока, недогоревшие огни, покинутые лежанки, белые кости. Околица был опустевшей, как после жестокой войны.

Сарайчик с крестиком на крыше, в котором разместился старинный костёл Св. Петра, всё-таки пощадили, как святое место, дом священника был заперт, потому что пробощ выехал в Германию.

В деревьях за костёлом и домом священника наши путники увидели кирпичный дом воеводы Подласского Фридриха Сапеги. Но прежде чем они его достигли, они остановились напротив костёла и старший сказал юноше:

— Вы знаете, почему мы вас вывели из Кракова и верите наконец, что пан Чурили и мы, действующие с ним заодно, не пособники врага, а ваши защитники?

— Да, я знаю, верю, благодарю, — ответил Стась Соломерецкий (ибо это был он), — но скажите мне, прошу, почему мать моя об этом не знает, почему это не по её воле, почему даже написать…

— Ваша светлость, — ответил старший, — в страхе за вас мать готова была отказаться от всего ради спасения. Если бы она знала, где вы, страх мог бы её заставить открыть тайну. Лучше, чтобы, поплакав мгновение, она могла позже порадоваться безопасности.

Это сделали для неё, равно как и для вас. Вы видите, что в таком случае тайна обязательна, это тайна даже на дворе Сапеги.

— Но сам воевода?

— Сам воевода обо всём должен знать, — прибавил старший, — это безусловно, но никто больше. Будете носить чужое имя, незнакомое, и здесь, кажется, Соломерецкий не сможет вас найти, и если бы нашёл, вас покроет сильная опека.

— Но захочет ли?

— У нас есть сильные рекомендательные письма. Тем временем отправленные в Рим просьбы успеют вернуться решёнными, а вы здесь при знаменитом муже, который пером и саблей служил родине, научитесь рыцарскому ремеслу.

— Едем, — сказал другой.

— Помните, — добросил старший, — тайна для всех, одно не выдаст вас и может навлечь новые беспокойства, новые опасности.

А здесь вы не найдёте, кто бы вас так эффективно защитил.