Озла встряхнулась, избавляясь от уныния, облачилась в раздельный купальник (белый с красными вишенками) и последовала за Маб по чердачной лестнице на крышу – плоскую, на приличном расстоянии от соседних зданий, а потому просто созданную для солнечных ванн.

Пока Озла расстилала полотенце, Маб скинула с себя все, кроме белья, – подсматривать за ними здесь было некому. День выдался по-летнему жаркий, больше похожий на июнь, чем на октябрь. Озла наблюдала, как над ними медленно проплывает «харрикейн» с ближайшей тренировочной базы, и сочиняла для «Блеянья Блетчли» юмористический прогноз погоды: «Тепло и туманно; вероятность “мессершмиттов” – тридцать процентов!»

В последнее время только работа над ББ и развлекала Озлу хоть немного.

– Я получила твое виженеровское сообщение, – прозвучал у них за спиной голос Бетт. Даже теперь, когда кошмарная миссис Финч больше за ними не шпионила, девушки не отказались от привычки оставлять друг дружке зашифрованные записки. «На крышу, и захвати купальник!» – зашифровала Озла, прежде чем понестись наверх следом за Маб. – Каждой из вас пришло по письму, – продолжала Бетт, выходя на крышу. Ветер трепал ее белокурые волосы.

Озла и прежде дивилась, насколько изменилась ее тихая соседка по квартире. Неуловимым образом Бетт стала другой, и дело было не просто в прическе или губной помаде. Теперь казалось, что она почти не присутствует рядом с ними по-настоящему, за исключением моментов, когда они вместе направлялись в БП, – туда она рвалась, как борзая, которая натягивает поводок, спеша взять след. Но когда Бетт не работала, создавалось впечатление, что ее вообще здесь нет. Она уже не тушевалась, как та молчаливая, забитая девушка, какой ее когда-то знала Озла, – девушка, которая всем своим видом умоляла: «Не смотрите на меня, пожалуйста», однако все, что происходило вне отдела Нокса, мало ее интересовало. А в каждый свой выходной она ездила в Кембридж слушать пластинки. «Этого прежняя Бетт никогда бы не делала – значит, тоже шаг вперед», – подумала Озла. И все же ее беспокоило нечто неуловимое, проскальзывавшее в последнее время в сосредоточенном взгляде подруги.

– Это тебе, а это тебе: его отправили прямо сюда, а не через лондонский абонентский ящик. – Раздав письма, Бетт уселась на покрывавшие крышу пластины сланца и уставилась в небо. – Глядите-ка, а ведь тот самолет заходит еще на одну петлю.

– «Харрикейн». Я их когда-то собирала.

– Правда? – рассеянно спросила Бетт.

– Да, – с невольным раздражением подтвердила Озла. – И ты уже несколько раз слышала эту историю. Неужели нельзя хотя бы притвориться, что тебя хоть немного интересуют не только треклятые коды и шифры?