– Неужели? – вырвалось с искренней тревогой у Вари.

– Он самый! – подтвердил Блохин. – Хорошо ещё, что жандармы не знают толком, кто эта учителька и кто такой Иван Герасимович. Паспорта у них были, разумеется, не на своё имя. Это и спасло, а то не миновать виселицы. Учителька под фамилией Коссачёва, а Иван Герасимович – Климов, рабочий Климов.

– Да как же Иван Герасимович попал? – не могла успокоиться Варя. – Вы просто потрясли меня этой новостью… Не верится… Он, такой осторожнейший человек – и вдруг в тюрьме… Да потом он же был в Красноярске… И, слава богу, власти не догадывались о его настоящем имени.

– Да, не догадывались. Потому и разрешили ссыльному механику Крылову за недоказанностью вины отбыть из Красноярска в Петербург – вскоре после вашего отъезда. Иван Герасимович вот как нужен был здесь. – Блохин полоснул по горлу ребром ладони. – Потому как из Швейцарии… от Ленина приехал наш товарищ. Понимаете, как закипела работа… Но вот на днях на одном подпольном собрании их схватили: Ивана Герасимовича и этого товарища – учительку Коссачёву, и многих других.

– Так что вы хотите от меня? – спросила Варя уже более участливо.

Блохин молча затянулся цигаркой, затем, почесав затылок, пристально взглянул на Варю.

– Поговорите с Краснушкиным, Варвара Васильевна. Он обследует тюрьмы… Надо нам знать, где содержатся Коссачёва – эта учителька, и Климов. Может, удастся разведать, куда их будут отправлять. Ему нужно сказать, что Климов – это Иван Герасимович. Он его лично знает. Но только ему и никому больше. Это приказ. Сами – и то забудьте. Понимаете?

– Как не понять, ясно. Что ж, и посадили их без суда? – удивилась Варя.

– Суд-то уже был, закрытый, – пояснил Блохин. – И Климова, и Коссачёву присудили к крепости. А Коссачёва – больная… Чахотка у неё…

– Я попытаюсь поговорить с ним, – пообещала Варя. – Думаю, что он поймёт.

– Когда можно заглянуть к вам? – спросил Блохин.

– Через неделю, не раньше, – ответила Варя.

Блохин помрачнел.

– Варвара Васильевна, а нельзя пораньше? – взмолился он. – Тут ведь не то что день, каждый час дорог. Вот ежели бы, скажем, завтра или, на самый худой конец, послезавтра… Я бы подъехал к вам или Шуру подослал.

– Тогда мне надо немедленно ехать в Петербург, – рассуждала вслух Варя. – Хорошо, если я застану Краснушкина дома. А если он выехал? – После небольшой паузы она обернулась к Блохину. – Приезжайте к вечеру послезавтра, Филипп Иванович. Узнаю – значит, помогу, а не узнаю…

– Мы очень просим вас сделать всё возможное, – обрадовано сказал Блохин. – Очень вы нам поможете, Варвара Васильевна. Вовек не забудем этой услуги…