Между тем исход битвы оставался неясен. Превосходство в числе уравнивалось превосходством в доблести, и невозможно было сказать, кто победит. С высоты стен Треба две королевы видели ярость дерущихся, не различая, кто их неприятели, а кто заступники. Но более всего дивились они знамени Дракона: оно будто извергало длинные языки пламени, застилая небо кровавым заревом. Их слуга вышел через потайную дверь, чтобы разузнать причину великой битвы и имена тех, кто пришел сразить или поддержать Клодаса. Посланец этот встретил Бретеля, когда тот чуть поодаль выправлял свой помятый шлем.

– Сир, прошу вас, – сказал он, – объясните мне, что за люди бьются с нашими врагами.

– Друг мой, – ответил Бретель, – скажите в Требе, что мы пришли с королем Логрским, с королями Баном и Богором, с цветом бретонского рыцарства. Видите это знамя Дракона? Его держит мессир Кэй, сенешаль короля Артура.

Посланный поблагодарил и вернулся рассказать королевам, что он узнал. Те, кто держал оборону замка, были бы рады пойти присоединиться к бретонским государям, но они поклялись оставаться в городе, и с них довольно было зрелища могучих ударов, раздаваемых направо и налево у них на глазах. Вскоре они увидели, как из леса один за другим показались четыре знамени. Это были войска Ансиома Беноикского, Грациана Требского, Леонса Паэрнского и Фарьена Динанского. Король Бан, узнав их первым, указал на них мессиру Гавейну.

– Поле боя за нами, – обрадовался Гавейн, – но давайте уж сделаем так, чтобы ни Римлянам, ни Алеманам, ни этим пришельцам из Галлии и Пустынной Земли неповадно было ходить войной на соседей. Сядем в засаду, отрежем путь беглецам, чтобы отнять у них всякую надежду на спасение.

Тут он дал пройти рыцарям Круглого Стола и прочим всадникам из полка короля Артура, а в это время Ансиом, Леонс, Грациан и Фарьен с криками Ганн и Беноик сеяли смуту во вражеских рядах; а те то ломались, то строились вновь, однако шаг за шагом уступали. Бегство увлекло всех; и от силы половина из восьмидесяти тысяч человек, вчера еще стоявших под стенами Треба, с превеликим трудом добралась до Пустынной Земли.

Как вы и сами понимаете, в замке Треб короля Артура, Гавейна и обоих братьев-королей встречали с ликованием. Обе королевы, столь давно разлученные с любимыми супругами, вкусили чистейшую радость, обретя их вновь. В первую же ночь королева Элейна зачала сына, которому было суждено превзойти славой своих благородных предков, но уготованы были и великие испытания, как видно будет далее из наших рассказов. Сын этот при рождении был назван Ланселотом[437].