И вот однажды ночью, когда император покоился рядом с женой, он увидел сон, преисполнивший его тревоги. Перед дверьми его дворца привиделась ему огромная свинья, чья длинная щетина свисала с боков до земли, а между ушей был надет золотой обруч. Было у императора смутное чувство, что он ее уже видел прежде, и даже кормил; но он не сказал бы, что она ему принадлежала. Пока его занимали эти мысли, вдруг из покоев выбежали три молодых волка и покрыли свинью. Тогда император спросил своих баронов, что ему делать со свиньей, преданной на произвол волкам. Бароны отвечали, что непотребную тварь надлежит бросить в огонь. Тут император содрогнулся; он пробудился и впал в глубокое раздумье; но, будучи весьма мудр по натуре, никому не сказал о своем сновидении. Когда рассвело, он встал, пошел прослушать мессу и по возвращении нашел уже накрытые столы и ожидающих его баронов. Все принялись за еду; император оставался в раздумье, так что все сотрапезники хранили молчание из боязни его расстроить и обидеть.

Не успели еще убрать столы, как на подходе ко дворцу послышался глухой шум. То был олень необычайного роста, с рогами о пяти ветвях и передними ногами ослепительной белизны. Он промчался по улицам Рима, как будто за ним гналась свора собак. Все, кто его видел, горожане, воины, женщины и дети, бросались за ним в погоню, вооружась пиками, топорами, дубинами или кольем. Он переступил двери дворца; прислужники, метнувшиеся было к окнам, едва успели отскочить, чтобы он их не пришиб. Он подбежал к столам, взвился на дыбы, опрокинул вино и мясо, миски и чаши, затем проговорил, преклонив колени перед императором:

– О чем думает король Юлий Римский? Он весьма желал бы знать, что означает его сон, но истолковать его может только дикий человек.

Произнеся это, он сотворил тайное волшебство, ибо двери позади него заперли; двери отворились и пропустили его; охота за ним возобновилась; однако он преодолел стены Рима и исчез среди равнин, и никто не мог сказать, куда он подевался.

Вы догадались уже, что большой олень был не кто иной, как Мерлин. Император выказал крайнее огорчение, когда его люди вернулись, не сказав, каким путем зверь ушел. Он велел огласить по всем землям Романии, что тому, кто сможет поймать и привести к нему оленя или дикого человека, достанется в супруги его единственная дочь, а в приданое половина империи. Вообразите, с каким пылом все бароны Романии принялись искать большого оленя и дикаря! Не осталось ни единого логова в лесах, ни улицы в городах, ни ложбинки в полях, где бы они не побывали, но все напрасно: они не нашли следа ни того, ни другого. Гризандоль, однако, не отчаялся. Восемь дней он бродил по лесу вблизи от Рима, а на девятый, едва он вознес молитву Господу, прося навести его на обиталище дикого человека, как явился большой олень, стал перед ним и промолвил: