– Авенабль, твоя охота безрассудна; ты не найдешь того, кого ищешь. Послушайся меня: купи свежепросоленной свинины, сдобренной молотым перцем; к ней добавь молока, меду и теплого хлеба; возьми с собою четырех спутников и еще мальчика, чтобы вращал вертел с мясом над огнем, который ты разведешь в самом нехоженом углу этого леса. Там поставь стол, выложи на него хлеб, молоко, мед; а потом держитесь поодаль, поджидая того, кого ищете.

Вообразите, как дивился Гризандоль речам большого оленя. Было во всем этом нечто чудесное, и потому он без колебаний сделал то, что ему было сказано. Он вернулся в ближайший городок, купил свиной окорок, молоко, мед и хлеб, подобрал пятерых спутников и снова углубился в лес. Они остановились в глухом месте под большим дубом; разожгли огонь, накрыли стол, разложили на нем хлеб, молоко, мед и велели мальчику держать окорок над углями. Все обустроив, они притаились за кустом. Вскоре они услышали шум от дикого человека: он шел с палицей, по пути то и дело круша ею деревья; ноги его были босы, волосы всклокочены, лицо заросло бородой, котта разодралась. Мальчик при виде его едва усидел на месте; дикарь же стал отогревать свои члены, затем разинул рот, будто сильно томимый голодом. Вот он взглянул на свинину, перевел взор на скатерть, на молоко, мед и хлеб, вырвал из рук мальчика соленое мясо, стал рвать его на куски, макать в молоко, в мед и с жадностью пожирать. Поглотив окорок, он схватил теплый хлеб, съел его, запил молоком и завершил трапезу остатками хлеба, вымазанными в меду. Потом с раздутым брюхом он растянулся перед огнем и уснул.

Гризандоль не упустил ни одного его движения: он вышел из укрытия и вместе со своими спутниками с величайшей предосторожностью подобрался к дикому человеку. Прежде чем напасть, они завладели его палицей; они связали его, скрутив руки железной цепью так, чтобы лишить всякой возможности бегства. Дикарь проснулся, огляделся, будто ища свою дубину, но не мог пошевелиться. Подвели одну из лошадей, на которую его усадили в седло, и Гризандоль, сев на ее круп, поехал по дороге, ведущей в Рим. По дороге он хотел побудить его к разговору, но дикий человек презрительно рассмеялся:

– Тварь, искаженная в подлинном естестве своем, – изрек он, – горькая, как сажа, сладкая, как мед, обманнейшая, хитроумнейшая на свете, надменная, как вепрь и леопард, язвящая, как слепень, ядовитая, как змея, – я отвечу тебе лишь перед императором!

Хотя Гризандоль и не понял смысла этих слов, он заключил из них, что дикий человек наделен разумением и мудростью. Так они добрались до одного аббатства и увидели у ворот его толпу людей, ожидающих часа подаяния. Обратив взор в их сторону, дикарь разразился смехом.