– Сир Кэй, вот и третий; не желаете быть четвертым?

Кэй опустил голову и ничего не ответил. Видя себя беззащитным, Гиврет распростерся у ног Ланселота.

– Доблестный рыцарь, – сказал он, – я прошу у вас пощады!

– Нет пощады за столь тяжкое оскорбление!

Побежденный собрал последние силы и сдержал правую руку Ланселота; но тот ухватил его левой рукой поперек, опрокинул обратно, поставил ему колено на грудь и рукоятью меча ударил в забрало и наголовник кольчуги. Тогда бароны и дамы, восхитясь умелой защитой Кармелидского рыцаря, стали просить короля подать знак к окончанию боя.

– Я бы рад, – сказал Артур, – но Ланселот в таком пылу, что мои приказы его не остановят.

– Сир, – сказал Галеот, – есть, пожалуй, один способ смягчить его. Пойдите и упросите даму, за которую он бьется, чтобы она замолвила слово за жизнь Гиврета; она, несомненно, сделает так, как вам угодно.

– Не откажусь, я ничего не пожалею, чтобы спасти такого славного рыцаря.

И Артур пошел к королеве; увидев его, она поднялась ему навстречу.

– Госпожа, – сказал он, – приговор суда не имеет силы; вы оправданы; но этот рыцарь, поверженный Ланселотом, умрет, если вы не заступитесь за его жизнь; а это было бы прискорбно, ведь он большой храбрец.

– Сир, если вам так угодно, я сделаю для него все, что смогу.

Она спустилась с башни, вышла на луг и пала на колени перед Ланселотом, говоря:

– Милый мой друг, я умоляю вас пощадить этого рыцаря.

Видя ее в этой униженной позе, Ланселот с превеликим трудом овладел собою.

– Госпожа, вам нечего бояться за него: если пожелаете, я отдам ему свой меч, а не только сохраню ему жизнь. Разве вы не та дама, которой я должен повиноваться превыше всего, которая подобрала и исцелила меня, когда я был не в себе? А с вами, Гиврет, я в расчете, мне нечего более требовать от вас.

Тут все столпились вокруг Гиврета; его подняли, поддержали, отвели к своим. И уж поверьте, что если была причина радоваться у одной из двух королев, то совсем иначе обстояло дело у второй, как и у баронов Кармелида, признанных навеки недостойными вершить суд по причине ложного приговора.

LXXI

LXXI

Победа Ланселота хотя и сохранила жизнь госпоже Гвиневре, но не вернула ей титул королевы Логра и законной супруги Артура. Все же она подалась обратно в Бретань, но не с королем, а с мессиром Гавейном, который в дни ее опалы оставался для нее тем же, кем был всегда.

Когда они были близко от Бретани, ее догнал Галеот и тут же при мессире Гавейне заговорил с нею: