– Госпожа моя, пускай вам придется жить в разлуке с королем так долго, как угодно будет Богу, но вы всегда были столь любезны и милостивы с баронами, что нет среди них ни одного, кто надумал бы оставить вашу службу. Что касается меня, я предлагаю вам в присутствии монсеньора Гавейна самую прекрасную из моих земель, приятную для глаз, богатую угодьями и обильную крепостями; там вам будут не страшны злые козни новой королевы.

– Премного благодарна, Галеот, – ответила королева, – но я не могу принять никакого надела без позволения моего сеньора короля. Хотя он и изволил отвергнуть меня, я все же должна поступать так, как он прикажет.

На другой день Гвиневра, опершись на руку Галеота, ожидала Артура при выходе из часовни и пала перед ним на колени:

– Сир, вам угодно, чтобы я удалилась; но я не знаю, где вы мне пожелаете обрести пристанище. Пусть это будет, по крайней мере, такое место, где я могла бы спасти свою душу и не бояться ничего от моих врагов! Если меня опозорят, когда я под вашей защитой, позор этот падет на вас. Лишь от меня зависит, принять ли в дар другую землю; ее мне предлагают из почтения не столько ко мне, сколько к вам; но я не приму ее без вашего согласия.

– Что это за земля и кто вам ее предлагает?

– Я, сир, – живо отозвался Галеот. – Я приношу ей в дар самое прекрасное и приятное из моих владений: это Сорелуа, где госпоже некого будет бояться.

– Я об этом посоветуюсь, – ответил король.

Он собрал своих Логрских баронов и поделился с ними замыслом Галеота. Мессир Гавейн отвел его в сторону.

– Сир, – сказал он, – вы знаете не хуже нас: госпожа низложена лишь потому, что вы так пожелали; она этого не заслужила, и, пожалуй, нам не подобало это терпеть. Но мы, по меньшей мере, советовали вам совсем иное; а когда сеньор не хочет доверять своим баронам, укор за прегрешение, которое они старались пресечь, не падает на них. Теперь я полагаю, что уместно вам подумать на худой конец о безопасности госпожи: в ваших краях она ее не найдет; та, что займет ее место, непременно станет ей докучать. Но вы могли бы дать ей для убежища королевство Уриена, или Леонуа, подвластное моему отцу, королю Лоту, или землю Сорелуа, предлагаемое ей во владение великодушным принцем Галеотом.

Не успел король ответить, как один рыцарь, большой приятель новой королевы, попросил дозволения обратиться к нему. Мессир Гавейн вернулся в залу совета, а король, увидя слезы на глазах рыцаря, спросил:

– Что с вами? И как дела у королевы?

– Сир, она в отчаянии: она узнала, будто вы хотите оставить вашу наложницу в бретонских землях; если это так, знайте, что госпожа королева умрет от горя.