– Я был безоружен, – добавил Сагремор, – и не мог защитить ни мою подругу, ни себя самого; мы бы погибли, если бы не явились вы. Тот, кто нас развязывал, некогда обещал мне стать моим рыцарем, когда нам пришлось покинуть дом короля Норгаллии; он отплатил мне верой и правдой, как видите.

– Увы! – воскликнул мессир Ивейн, – с монсеньором Гавейном в этот час обходятся не лучше, чем обошлись недавно с вами. Он в плену у Карадока в Печальной башне, и одному Богу известно, сумеем ли мы его освободить.

Сагремор был жестоко ранен и не мог поехать с ними. Вместе со своей возлюбленной и добрым рыцарем из Нор-галлии они сели на коней и вернулись в Лондон. Наш рассказ отпускает их, чтобы последовать за Ланселотом и мессиром Ивейном по дороге в Печальную башню.

LXXX

LXXX

Через час после того, как они расстались с Сагремором, Ланселот и мессир Ивейн повстречали сестру девицы, проводившей Галескена в Темный замок. Ланселот приветствовал ее, а мессир Ивейн спросил, не знает ли она прямой дороги к Печальной башне.

– А что мне будет, – спросила она, – если я покажу вам эту дорогу?

– Будут вам друзьями, – ответил Ланселот, – два бравых рыцаря.

– В самом деле бравых, если вы доберетесь туда, куда метите.

– А в чем дело? – воскликнул Ланселот.

– Да в том, что отсюда и дотуда вас найдется чем остановить, даже если у вас отважное сердце и хватит стойкости в придачу.

От этих слов Ланселот побагровел.

– Мы решились, – сказал он, – достичь Печальной башни; и позор тому, кто затевает дело, не смея довести его до конца!

– Кто из вас, – спросила девица, – занят поиском монсеньора Гавейна?

– Оба, – ответил Ивейн.

– Не худо бы вам знать, что, согласно пророчествам мудрецов, сокрушить пагубный уклад Печальной башни назначено самому доблестному рыцарю в мире.

– Мы пойдем на это дело и явимся ко двору короля Артура не иначе, как приведя туда мессира Гавейна.

– Я буду рада проводить вас, когда вы скажете мне ваши имена.

Ланселот молчал.

– Как вам угодно, так и будет, – сказала она. – Назовитесь, или я не поведу вас.