– Ей-богу, – сказал Ланселот, – время покажет, рожден ли такой или вовсе не родится. Идите за мной и ничего не бойтесь.

Она пошла за ним, отнюдь не ожидая добра от столь нелегкого испытания.

Ланселот добрался до драконьей стены. Он спешился и положил свою глефу на землю. Когда он собрался пройти, драконы метнулись и когтями загородили ему дорогу, изрыгая потоки пламени. И вот он метит первому между глаз и бьет своим славным мечом; но меч отпрянул, не взломав чешуи. В досаде он хотел отбросить меч, но рассудил, что тот еще может сослужить ему службу; тогда он прячет его в ножны и, держа щит перед глазами, заслоняя их от пламенного дыхания дракона, он идет на него, хватает за шею, прижимает к стене, а другою рукой вырывает язык. Чудище упало и замерло. Ланселот принялся за второго, которому цепь не давала прийти на помощь первому. Дракон вонзает когти ему в плечи, но щит и кольчуга берегут его и позволяют взять дракона за горло; и он сжимал его перчаткой, пока вовсе не удавил.

Подобрав глефу, Ланселот подъехал к реке, куда упал мессир Ивейн. Доска, по которой предстояло перейти, была длинна и довольно узка; пока он к ней примерялся, он увидел на том берегу пятерых рыцарей в доспехах.

– Вы решили преградить мне дорогу? – воскликнул он. Не получив ответа, он снимает с шеи щит и, держа его в вытянутой руке, идет шагом осторожным, но твердым. На середине переправы один из рыцарей подступается к нему с глефой в руках. Ланселот выставляет щит ему навстречу, и лишь только острие туда вонзилось, он тянет древко на себя и скидывает в воду копье вместе со щитом; потом он нацелился на рыцаря, угодил ему в горло и вытолкнул его на берег. Двое других караулили у схода с моста; он подходит, бьет их верной рукой и повергает наземь; но, уложив их на лужайку, падает и сам; он уже поднялся, когда первый рыцарь, не в меру понадеявшись на остаток своих сил, снова идет на него шаткими шагами. Ланселот пронзил кольчугу рыцаря железом своей глефы, во второй раз сбил его долой, обхватил и поволок обратно, бросив в реку. Он изготовился к новым поединкам против последних двоих; но напрасно он их высматривал: их не было видно.

– Вы не знаете, – спросил он девицу, по-прежнему шедшую за ним следом, – куда делись эти два негодяя?

– Не знаю; но пусть лучше приключения бегают от вас, чем вы от приключений. Вперед; и пускай так же сгинут остальные шампионы Невозвратной Долины!

Только тогда Ланселоту пришло на ум снять перчатку с левой руки и обнажить камень кольца, некогда данного ему Владычицей Озера[256]. И сразу пропали и вода, и доска, ибо они были порождением колдовства. Но испытания только начинались.