– По правде говоря, – сказала девица, – не явился еще рыцарь, который вышел бы с той стороны.

– Посмотрим, – возразил Ланселот, – если я этого не испытаю, я умру от стыда.

С этими словами он взял в руку меч, отвязал щит и накрыл им голову.

– Да вы что, – заспорила девица, – вам жить надоело, или вы хотите вернуться к нам таким, как этот рыцарь, то есть скорее замертво, чем заживо? Поверьте мне, любезный сир: лучше жить долго и смиренно, чем до срока умереть героем.

– Не говорите так, сударыня; довольно будет того, что вы мне укажете, с чего я должен начать.

Девица указала ему пальцем на цепь, и Ланселот произнес вполголоса:

– Моя владычица и госпожа, препоручаю себя вам[255].

Затем он перекрестился, сошел по ступеням, схватился за цепь и решительно двинулся вперед. Зловонные миазмы, окутавшие его, не вызвали у него дурноты; ибо дама, дарующая ему забвение любых невзгод, словно бы воздвигла им заслон из нежнейших благоуханий. Вскоре на руки, на голову и на спину ему посыпались удары; вот он чувствует острия копий, секир и мечей, они ранят и пронзают его до самых костей. Он падает на колени, он встает, он разит направо и налево среди неимоверного грохота, будто на глазах у него разразился конец света; ничто не может его остановить. Преодолев две трети пути, он снова падает на колени; но Любовь и Доблесть поднимают его и берегут ему силы. Он кружит мечом вокруг себя; ему мнится, что он крушит все новые шлемы и щиты; как ни тяжело ему приходится, он не отпускает цепи, так что, наконец, доходит до последнего шага испытания. И тут двадцать острых лезвий впиваются ему в голову, которую он, на удивление, еще чует на своих плечах. Он падает навзничь, но руки его, распластанные по земле, касаются порога; и тут дверь отворилась сама собою. В тот же миг неиссякаемый свет залил церковь и все пределы замка. Увидев, как разбегается тьма, девица едва не обомлела от радости. Она спустилась в церковь вместе с мессиром Ивейном, как видно, излеченным от всех своих ран счастливым исходом приключения. Они подошли и подняли Лансе-лота; девица отвязала ему шлем, и мало-помалу он пришел в себя. Они взяли его и перенесли к алтарю; там они сотворили краткую молитву и вместе вышли из храма.

Их окружила многолюдная толпа, исполненная ликования и благодарности. Победителю воздавали почести, как будто он сам Господь Бог. Те, что пришли ему поклониться, были худы и бледны, подобно всякому, надолго запертому в глубоком мраке. Один старик сказал Ланселоту:

– Сир, соблаговолите сделать еще одно усилие и пойти за мной, вы узнаете новое приключение.