И вот они едут шаг в шаг, Ланселот и девица; она его забавляет и игривостью своей пытается заставить позабыть о времени. Она смеется, и ведет беседы, и часто обращает помыслы к усладам и любви[263]. Она то и дело спускает пелену или ослабляет узел платья, позволив созерцать то ее милое личико, то белизну ее шеи. Она напевает бретонские лэ и строфы с вольными припевами; голос у нее был высокий и чистый, она говорила по-бретонски так же складно, как и по-французски. Когда они миновали манящую тень, она сказала:

– Взгляните, какая приятная зелень; сир рыцарь, не находите ли вы, что позор будет тому, кто проедет здесь наедине с прекрасной дамой, не предавшись кое-какому досугу?

Ланселот отвечал скупо и не глядя на нее, досадуя на подобные речи. Но она все не унималась, и тогда он спросил:

– Сударыня, вы говорите всерьез?

– Да.

– Вот уж не думал я, чтобы девица посмела вымолвить незнакомому рыцарю такое, что самого его вогнало бы в краску, скажи он это ей.

– Но ведь может случиться, что рыцарь, прекрасный собою, благонравный и стыдливый, странствуя наедине с прекрасной дамой, не посмеет просить ее любви: тогда сама дама, угадав его помыслы, вполне может его упредить и сказать ему о том, в чем он боялся признаться. Если же он не пожелает ей внять, я полагаю, что за оную неучтивость он достоин осуждения во всех земных судах. И поскольку я знаю, что вы так же доблестны и честны, как я молода и красива, я нахожу вполне уместным остановиться в этом прелестном месте и не упустить случай, предоставленный нам уединением. Если вы откажетесь, это значит, что вы отвергаете меня и тем даете мне право говорить, что вы отступник.

– Сударыня, разъезжайте со мною, сколько вам угодно; но вы не добьетесь от меня ни на грош того, к чему призываете. Вы, верно, говорите так, чтобы меня испытать; а я только и прошу сопровождать вас далее, если вы согласны переменить разговор.

– Ладно же! Я останусь с вами и ничего не буду говорить.

И под своею пеленой она залилась глумливым смехом, потешаясь над воздержанностью рыцаря. После довольно долгого молчания она вновь принялась за свое:

– Скажите мне, рыцарь, правда ли, что в королевстве Логр есть обычай оказывать любой девице услугу, о которой она попросит?

– Безусловно, госпожа; но если он не в силах ее оказать, ему не надобно бояться упреков.

– Так можете ли вы согласиться на то, чего я требую от вас?

– Не имею на это ни желания, ни сил.

– Ни сил! Тем самым вы признаете, что побеждены девицей.

Эти последние слова подвергли жестокому испытанию терпение Ланселота.