В то же время появился рыцарь, первый друг Морганы, для кого и предназначалась Невозвратная Долина.

– Будь благословен ваш приход, – воскликнул он, – краса и цвет доблестного рыцарства!

– Скажите лучше, будь проклят его приход! – отозвалась Моргана.

– Ах, госпожа! – сказала девица, шедшая за Ланселотом, – не говорите так о самом лучшем, самом смелом и чистосердечном рыцаре на свете.

– Как вы его зовете? – спросила Моргана.

– Ланселот Озерный.

– Ну что ж! да будет проклят час, когда ему было отмерено столько отваги. Да будет проклят он сам за то, что явился в эту долину, и да падет позор на даму, верно любимую им!

Тем временем подошли мессир Ивейн, Галескен и все прочие узники, собратья по Круглому Столу. Все они пали к ногам Ланселота, благодаря его за то, что он возвратил их миру. Моргана овладела собою, скрыв свою досаду, и обратилась к Ланселоту с невозмутимым видом.

– Рыцарь, – сказала она, – вы содеяли добро, и вы содеяли зло. Зло – вернув свободу стольким вероломным сердцам, кои пренебрегли и еще пренебрегут своим долгом перед дамами; добро – позволив им вновь облачиться в доспехи и следовать путем своих подвигов. Ваша возлюбленная может гордиться: она между всеми самая любимая.

– Госпожа, – ответил Ланселот, – отпустите всех этих рыцарей или скажите, что еще осталось сделать, чтобы их освободить.

– Вы сделали предостаточно, они уже свободны. Но вы мне обещали искупить нанесенную мне обиду, и я требую, чтобы вы провели здесь ночь; а завтра я могу вас отпустить.

Освобожденные пленники, прежде чем покинуть Невозвратную Долину, изъявили желание дождаться того, кому были обязаны своим избавлением. Моргана провела их в самую роскошную свою залу; но когда все уснули, она подошла к его ложу и произнесла над ним заклинание, длящее его сон, который она одна умела прервать. На двух ездовых лошадей, ступавших ровной иноходью, водрузили носилки; его тайком увезли. Однако девица, его провожатая, услышала некий шум и заподозрила измену. Она вскочила с кровати, едва одетая; но носилки, увозившие Ланселота, были уже далеко.

– Ах, госпожа! – вскричала она, – что вы собрались делать с этим доблестным рыцарем?

– Вам это ни к чему, – промолвила Моргана.

– Нет, но мы же надеемся, что он освободит мессира Гавейна.

– Ну, так не горюйте: в пятницу он будет у Печальной башни.

– Увы! как мне вам поверить, когда вы с ним так вероломны!

– Клянусь вам в этом моей христианской верой.

Девице этой клятвы показалось довольно, и она позволила Моргане удалиться с носилками. Они остановились в самой гуще леса, в тайном приюте, где та любила бывать.