Тут она разбудила Ланселота. Не успел он оправиться от изумления, как она заговорила:

– Ланселот, вы мой пленник; я намерена удержать вас не затем, чтобы отомстить за нанесенное оскорбление, но чтобы унять более давнюю обиду. Однако вы сможете уйти, если отдадите мне то, о чем я попрошу.

– Говорите, госпожа; если я смогу это сделать, я соглашусь.

И он протянул ей правую руку. На одном из пальцев Моргана заметила кольцо, некогда данное ему королевой Гвиневрой; а на левой руке у него было кольцо Владычицы Озера.

– Я попрошу у вас самую малость, – сказала она. – Дайте мне кольцо, которое у вас на этой руке.

– Госпожа, я не куплю себе свободу такой ценой; это кольцо вы получите не иначе как с пальцем, на который оно нанизано.

– О! Я прекрасно сумею получить его и само по себе.

– Нет, госпожа, даже если вы употребите все заклятия Мерлина.

Упорство это укрепило Моргану в мысли, что кольцо было даром королевы. А у нее было второе, почти во всем подобное: на том и на другом сближались два силуэта; только на кольце Ланселота эти силуэты держали сердце, а на кольце феи они сплетали руки.

Моргана питала к королеве Гвиневре лютую ненависть, и вот по какой причине: еще при жизни ее матери, королевы Игрейны, ее обуяла необузданная страсть к кузену молодой королевы; о Ланселоте же в ту пору не было и речи. Гвиневра, застав их однажды в объятиях друг друга, пригрозила своему кузену, что донесет о том королю, если он не обещает пресечь с Морганой всякое сношение; и он поклялся в этом на святых. С той поры Моргана в озлоблении смешала воедино своего брата Артура и королеву. Для того, чтобы утолить свою месть, она и покинула двор, не прощаясь, и отыскала Мерлина в лесах, где он обитал. Мерлин слепо предался ей и преподал немалую долю того, что знал из заклятий и чар. Между тем, обладая кольцом Ланселота, она обрела бы способ погубить королеву. Но здесь мы должны оставить Моргану, чтобы вернуться к тем, кто еще не покинул Невозвратную долину, или Долину Неверных Возлюбленных[257].

LXXXII

LXXXII

На другой день на рассвете рыцари из дома Артура, освобожденные Ланселотом, нашли своих коней и оруженосцев готовыми в дорогу; но замок, воды, сады, стены – все это сгинуло. Они очутились посреди открытой равнины. Мессир Ивейн и Галескен, дивясь отсутствию Ланселота, догадались, что Моргана завладела им силою своих колдовских заклятий. Как же быть теперь, и есть ли надежда добраться до мессира Гавейна без того, кто единственный может его освободить? Герцог не склонен был отказываться от этого начинания.