Они лишь прошли напрямик этот замок, называемый Вратами Горра. Там начиналась земля короля Бодемагуса, где томились бретонские пленники, не в крепостях или твердынях, но в открытом городе, и без того вполне огражденном быстрой глубокой рекой и обширными топкими болотами.

XCIV

XCIV

День клонился к вечеру, когда они достигли другого замка небольшой величины. Две девицы с середины двора подошли к ним и приняли с почестями мессира Гавейна. Но, увидев в телеге второго рыцаря, они спросили у карлика, в чем он провинился; и он им изложил, как они повстречались.

– Ах, господин рыцарь! – сказали они тогда Ланселоту, – вместо того, чтобы гордо нести голову, вы должны были прятаться ото всех глаз.

С видом ничуть не униженным Ланселот спросил карлика:

– Когда ты мне покажешь то, что обещал?

– Будьте покойны: завтра утром.

– Ты не можешь подвезти меня еще?

– Нет, мы должны заночевать тут; вы приедете завтра.

Ланселот сошел с телеги, поднялся по башенной лесенке, заметил слева от себя прекрасную опочивальню, вошел туда и разлегся на богатом ложе, после того как закрыл окна и снял доспехи. На жерди[279] висел плащ; он его снял, завернулся в него и обернул голову, чтобы его не узнали.

Едва он лег, как пришла девица и выразила крайнюю досаду, увидев, что он занял этот покой и это ложе.

– Его только украсило бы то, что я им не пренебрег, – ответил Ланселот.

– В самом деле! Скоро увидим, не лучше ли вам будет на ложе покрасивее этого.

Когда она выходила, вошел мессир Гавейн со второй девицей.

– Вы пойдете, сир? – сказал ему мессир Гавейн, – там протрубили обед.

Ланселот ответил вполголоса, что он не будет обедать и что ему нездоровится.

– Ясное дело, – проронила девица, – у него есть причина для хвори, а если он чувствителен к стыду, ему впору мечтать о смерти. Я ни за что на свете не хотела бы оказаться с ним за одним столом. Воздержитесь от этого, сир рыцарь.