– Нет, я не желаю ничего иного, я этого требую в силу данного вами слова.

Как ни пытался он склонить ее переменить решение, ему это не удалось, и он покорился своей участи. Девица легла на соседнее ложе, пока сам он начал раздеваться. Но подоспевшие слуги опередили его; они стали перед ним на колени и сняли с него шоссы. Когда все улеглись и свечи погасли, девица подошла к постели Ланселота и напомнила, что это его дело – к ней прийти.

– Иду, раз уж так надо.

Она легла первая; он не снял сорочку и порты. Неучтиво отвернуться он не смел, но не хотел и оказаться к ней лицом; он лежал на спине, не шелохнувшись. Она ждала, прислушиваясь к тому, что он станет говорить или делать. Наконец, она сказала в нетерпении:

– Что же, сир рыцарь, и это все?

– Э, сударыня! чего вы еще хотите? Если бы я был уверен, что досаждаю вам так же, как вы мне, я бы ушел.

– Что? Я вам досаждаю?

– Да, сударыня, просто невыразимо.

– Почему? Я такая гадкая уродина?

– Вы как опротивели мне прежде, так и остаетесь противны.

– Ну что ж! Вина не ваша, и если бы я могла надеяться, что вы меня простите за огорчение, я бы оставила вас.

– Ну, так оставьте меня, сударыня, ибо я прощаю вас от всей души.

– Я ухожу. Спите спокойно здесь, а я буду спать на вашем ложе.

– Нет уж; оставайтесь на вашем и дайте мне вернуться на мое. Я буду вечно себя упрекать, что оставался в постели девицы хоть на миг дольше, чем был к тому принужден.

– Но ведь ваша возлюбленная об этом не узнает.

– Будет знать мое сердце, а сердца наши едины.

– Довольно, и кто бы ни была ваша дама сердца, она преданно любима, как уже оказалось в Долине Неверных Возлюбленных. Вставайте, сир, вернитесь на ваше ложе, и дай вам Бог того, чего вы превыше всего желаете!

Он ушел; девица уже не сомневалась, что это Ланселот. Однако она хотела подвергнуть его последнему испытанию и, поднявшись до рассвета, подошла к нему, когда он вставал с постели.

– Дай Бог вам доброго дня, сир!

– А вам доброй удачи, сударыня!