Она проводила в залу мессира Гавейна и послала рыцарю из опочивальни яства, к коим он не притронулся. Когда убрали столы, мессир Гавейн осведомился, как дела у рыцаря, и пошел навестить его.

– Любезный сир, – сказал он, – почему вы остались голодным? Это не кажется разумным; быть может, у вас впереди еще немало подвигов; надо к ним получше приготовиться. Подкрепитесь, ради того, что вам дороже всего на свете.

Такими уговорами мессир Гавейн склонил Ланселота отведать кушаний.

Вернулась та девица, что так донимала его своими речами.

– Господин рыцарь, – сказала она, – а не посмеете ли вы взглянуть на богатую и красивую постель?

– Посмею ли? На это много смелости не надо.

Она пошла вперед него; они покинули башню и пришли в большую залу, устланную скошенной травой, от которой веяло сладчайшими благоуханиями. В одном конце залы виднелось превосходное обширное ложе, а в другой стороне еще одно поменьше, пониже, но еще роскошнее.

– Сир рыцарь, – сказала она, – вы видели когда-нибудь ложе прекраснее этого?

– Да, сотню раз я видел и богаче, и прекраснее.

– Возможно; но как бы то ни было, в доме Артура нет рыцаря настолько отважного, чтобы он здесь провел ночь.

– Какова бы ни была опасность, я лягу здесь.

– Я вам не советую. Если вы ступите сюда ногой, весьма вероятно, что вы оставите здесь голову.

– Вот увидите, осмелюсь ли я здесь заночевать и оставлю ли то, что вы помянули.

Он не без труда снял шоссы, не имея при себе оруженосца; а когда он разделся, то улегся на ту из двух постелей, что была ниже и роскошнее. Девица заметила, что он положил свой меч у изголовья, и пошла разглашать повсюду, что опозоренный рыцарь лег на Ложе приключений.

– Какой рыцарь? – спросил мессир Гавейн.

– Да этот, из телеги; он не знает, что оттуда никто еще не вышел, не накликав себе смерть или тяжкие увечья.

– И правильно сделал, – сказала другая девица, – кто осрамился на земле, тому ничего лучшего не осталось, как пойти навстречу смерти.

Мессир Гавейн выслушал ее и не проронил ни слова. Когда настала ночь, девица уложила Артурова племянника на большее ложе, а его оруженосцев вокруг. Прежде чем уйти, она сказала Ланселоту:

– Устройтесь поудобнее, побежденный рыцарь, ведь вы отдыхаете в последний раз.