– Я беру его под свою защиту.

– Честью клянусь, при такой заступнице ему уже нечего бояться, ежели только он обещает впредь никогда не воевать с владелицей этого замка.

– Я это обещаю и благодарен вам, сударыня; ваша помощь пришлась мне очень кстати.

Побежденный спустился с холма; девица села подле Богора в тени сосны, но лица не открыла. Сбивая одного за другим Галидовых бойцов, Богор отсылал их в замок, к их превеликой досаде. Когда дело дошло до десятого, он сказал ему:

– Сир рыцарь, я с вами сочтусь в обмен на скромную услугу, она вам нисколько не будет стоить. Возвращайтесь к вашему сеньору и скажите ему, что я прибыл сюда единственно в надежде сразиться с ним. Я ниже ставлю отвагу, которой он кичится, когда вижу, как он возлагает собственный бой на десять своих человек. Не лучше ли ему будет выйти помериться со мною силой и попробовать меня одолеть? Вот что я вам наказываю передать ему.

– Передам непременно, – ответил рыцарь.

И он вернулся в стан: голова, руки и плечи окровавлены, шлем помят, щит усеян дырами, куда могла протиснуться рука. Он подошел к Галиду и сказал:

– Рыцарь с холма говорит вам, что он явился на верхнюю заставу единственно в надежде сразиться с вами, и он удивлен, что вы даже не пытались отомстить за дюжину рыцарей, убитых или побежденных им. А потому он вас находит куда менее отважным, чем его уверяли.

– Господи, прости! он прав, – ответил Галид, – я слишком долго ждал.

Он требует доспехи; его оруженосцы надевают ему через верх легкую кольчугу двойного плетения; голова его укрыта зеленым шлемом из прочной стали; на боку его добрый меч, светлый и разящий. Ему подводят его коня, лучшего из всех; безо всякой помощи он взлетает на стременах. И вот с поднятой глефой, со щитом у груди, он дал коню шпоры и поскакал на холм, никого с собою не взяв. По его прекрасным сияющим доспехам, по его рослому жеребцу Богор распознал, что не иначе как это Галид. Он ринулся на него стремглав, щит на шее, глефа на упоре. Первый свой удар Галид направил верно, и острие насквозь пронзило щит и вошло в кольчугу; не погнись его глефа, она бы ранила Богора глубоко, а возможно, и насмерть. Но Богор угодил ему в щит ниже умбона, прорвал кольчугу и достал до левого бока; острие глефы прочертило в спине ряд борозд. Поломав копья в одно время, они не затеяли новый разбег, но яростно бросились друг на друга, неистово лупя кулаками; глаза их, казалось, вылезут из орбит; затем, изнемогая, не в силах удержаться в седлах, они упали ничком в двух шагах друг от друга. Но Богор поднялся раньше и с мечом наголо пошел на Галида, уже готового встретить его. Первым ударом Галид вогнал в шлем нашего рыцаря меч на два пальца в глубину, а он отплатил ему той же монетой. Кровь струилась сквозь кольчужные петли, а день угасал, и нельзя было предугадать, кому достанется победа.