– Ей-богу, – воскликнула та, – если он так же добр, как и прекрасен собою, то это самый совершенный из людей.

Турнир начался; и с одной, и с другой стороны набралось по доброй тысяче человек.

– К какой стороне мы примкнем? – спросил Богор своего оруженосца. – Поддержим дам или девиц?

– Сир, прежде чем я вам отвечу, взгляните на эту прекраснейшую из дев; судя по богатым одеждам, должно быть, это дочь короля.

Богор поднял голову, и принцесса поспешила окликнуть его:

– Сир рыцарь, вы прибыли уж точно не из первых: не иначе как у вас нет возлюбленной, или вы ничуть не стараетесь ей угодить.

Вместо ответа он ринулся в гущу сражения.

Читатель уже готов увидеть, как он повергает наземь рыцарей и коней, ломает копья, рубит и колет; одним словом, привлекает к себе взоры всех дам.

Читатель уже готов увидеть, как он повергает наземь рыцарей и коней, ломает копья, рубит и колет; одним словом, привлекает к себе взоры всех дам.

Когда битвы и поединки завершились, дочь короля обратилась к своим спутницам:

– Теперь, сударыни, веское слово за нами. Нам предстоит указать первейшего из всех, а после него – двенадцать лучших рыцарей турнира.

Они удалились в сторонку и не колеблясь согласились отдать первенство рыцарю с двуцветным щитом. Королевна выслушала приговор и одобрила его всею душой. Девицы вернулись в ложи, и королевские рыцари ввели туда Богора. Там, в присутствии Брангора, ему пожаловали награду лучшего бойца. Потом девицы указали двенадцать рыцарей, более других подобных доблестью Богору, и был подан знак к началу пиршества. Они раздели Богора, омыли ему лицо и грудь, измаранные доспехами. Королевна велела принести богатое платье из алой парчи на горностаевом меху; она сама одела его, невзирая на смущение, в которое повергла его столь щедрая опека.

Вдоль луга расставили столы; по обе стороны большой сосны растянули два шатра: в один занесли золотое кресло и стол для двенадцати лучших после Богора; в другой стол короля и бывалых рыцарей. Богору волей-неволей пришлось занять золотое кресло; его румянец лишь пуще красил его. Двенадцать избранных рыцарей, преклонив колени, подали ему первое блюдо; затем они вновь сели за стол. Дамы разносили второе блюдо; король и бывалые рыцари – третье; прочие подавали девицы, помимо пряностей, которые королевна пожелала подать сама. Во время трапезы на лугу водили хороводы; все любовались без устали красотой, изяществом, богатыми нарядами такого изобилия дам и девиц; но королевская дочь затмевала их всех, и каждый готов был вторить, что от века не было на свете дамы, сравнимой с нею по красоте, разве только Мария, пресвятая Богородица.