Одиннадцатый:

– Из всех одежд я возьму лишь две сорочки: мою и моей любимой. Ее пелена прикроет мне лицо, а единственным моим оружием будет копье со щитом. В таком облачении я буду биться против десяти рыцарей и пришлю вам пленниками всех, кого одолею.

Это был Агриколь Красноречивый.

Наконец, двенадцатый, Отважный Уродец:

– На протяжении года я буду сидеть на коне без узды и поводьев. Он пойдет, куда и как пожелает, и я буду сражаться со всеми рыцарями, каких повстречаю на своем пути, если разве что их не окажется четверо. Вам достанутся пояса, пряжки, кошельки всех возлюбленных тех, кто сдастся мне на милость.

Один Богор еще не дал обета.

– Сир, – сказала ему королевна, – от вас мне не придется ждать никакой расплаты?

– Сударыня, даже не будучи в это невольно вовлечен, я был бы вашим рыцарем и отстаивал ваше право против всех и вся. Как только завершится мой поиск, я вызовусь сопровождать королеву Гвиневру, оттеснив тех четырех рыцарей, на которых это будет возложено, если только одним из них не будет мессир Ланселот Озерный.

– Сир, премного благодарна! – отвечала королевская дочь.

Танцы и хороводы продолжались до ночи. Затем король возвратился в замок, а вместе с ним его рыцари. Богору отвели самый красивый покой. Но у королевны душа была не на месте: она знала, что Богор не принял предложение отца, и оттого она была весьма опечалена и не могла этого скрыть от своей наставницы, старой дамы, сведущей в искусстве чар и обольщения.

– Что с вами, милое дитя? – спросила старуха, видя, как ее лихорадит.

– То, что будет для меня упущено и доведет меня до смерти.

– До смерти? Не могу ли я вам помочь? Расскажите; если мне не изменяют мой рассудок и опыт, вы обретете то, чего желаете.

– Нет; никогда я этого не скажу.

– Вы мне скажете, милое дитя; и тайна ваша сохранится. Разве я не была вам неизменно предана и на все для вас готова? Говорите же: вы страдаете от любви? Если так, то никто вам не сможет помочь лучше меня.

– Да, госпожа, я люблю, как никто на свете не любил; и если мною погнушались, я наложу на себя руки.

– И кто же он, ваш возлюбленный?

– Лучший, прекраснейший в мире рыцарь. Это победитель турнира: это моя душа и тело, моя утрата и награда, моя боль и радость, мое богатство и убожество, мой Бог, моя вера, мой дух, моя жизнь и, если придется отречься от него, моя смерть.

– Однако было бы лучше перестать думать о нем, раз уж вас не любят.

– Как же я могу? Будь я у самых зубцов башни высотою в сотню туазов и узри я его внизу, я бы бросилась к нему, веря, что любовь, владычица всего земного, поддержит меня в моем полете. Ах, госпожа, сжальтесь надо мною, если вы не желаете моей смерти.