Напрасно обольщался дьявол, будто осилил Богора; он обманулся, а с ним и Владычица Озера, нашедшая в своих жребиях, что Богор убережет свою невинность[325].

На рассвете наставница пришла предупредить Богора, чтобы он возвращался в свою постель. Но пока он снимал порты, надетое ему старухой на палец кольцо упало, а с ним пали и чары, его соблазнившие. Оттого он был немного раздосадован, но не преминул подняться и пойти к мессе. Вернувшись, он надел доспехи, прежде чем проститься с королем. Его возлюбленная, видя его в доспехах, увлекла его в свою опочивальню.

– Сир, – сказала она, – вы знаете, что вы принадлежите мне, а я вам; и все же вы уходите, не говоря мне, когда вернетесь. Примите хотя бы эту пряжку из моих рук и обещайте мне вернуться через полгода. Если по воле Божией вы меня оставили в тяжести, пристойно будет, если мой отец узнает из ваших уст, что дитя это ваше.

Богор взял пряжку, приколол ее у шеи и обещал вернуться, как только сможет. Затем, препоручив девицу Богу, он сел на коня и уехал. Его оруженосец, раненный во время турнира, с ним не поехал, а вынужден был остаться в Рубежном замке, чтобы подлечиться и вскоре его догнать.

Войдя в Глованский лес, наш рыцарь встретил кавалькаду, где все люди были одеты наизнанку, а у лошадей обрезаны хвосты. Это была свита дамы из Хонгефорта, в то время занятая поисками славного рыцаря, помирившего ее с дядей. Не снимая шлема, Богор приветствовал даму, черты которой он не видел под покровами, окутавшими ее.

– Сир, – обратилась она к нему, – не могли бы вы мне что-нибудь сказать о рыцаре, носящем белые доспехи?

– Зачем вам это, сударыня?

– Извольте, я вам расскажу.

И она поведала ему о том, что ему уже было известно и что позволило ему узнать эту даму. Но праведная обида за гибель сенешаля, еще не угасшая в нем, не дала ему себя открыть.

– Я ничего не знаю, – сказал он, – об этом рыцаре в белых доспехах.

И он удалился, не утруждая себя дальнейшей беседой с нею.

Выйдя из леса, он очутился в долине, питаемой широкой рекой; но тщетно он искал брод или мост, который позволил бы ему перебраться на другой берег, где виднелся прекрасный замок, окруженный стенами с турелями. Как преодолеть эту реку? Немного погодя он увидел, как из замка выходят четверо проходимцев[326] и влекут за косы девицу в одной сорочке. Он услышал ее истошные крики.

– Благородный рыцарь, – взывала она, простирая к нему руки, – спасите меня от этих разбойников, они сейчас убьют меня.

Слыша, как она молит о помощи, Богор недолгое время колебался, как ему быть. Вода была черна и глубока; конь его, прогибаясь под тяжестью доспехов, казалось, не в силах был достичь того берега; но он проникся таким состраданием, что, наконец, осенил себя крестом, ухватился за щит и ударом шпор направил коня в реку. Утратив опору, животное пустилось вплавь и добралось до другого берега. Богор тотчас напал на проходимцев; первого он настиг ударом глефы, тот упал и уже не поднялся; прочие, будучи безоружны, поспешно бежали и оставили девицу со своим избавителем.