– Как его звали?

– Если вы обучены грамоте, вы можете прочесть его имя поверх этой плиты.

Ланселот подступил на несколько шагов, и как же он был ошеломлен, когда прочел:

ЗДЕСЬ ПОКОИТСЯ ГАЛЕОТ, СЫН ВЕЛИКАНШИ, УМЕРШИЙ ОТ ЛЮБВИ К ЛАНСЕЛОТУ

Он ощутил, как колени его подогнулись, и упал в беспамятстве. Когда рыцари подняли его, он воскликнул:

– Ах! какая печаль и какая жалость!

И вот он бьет себя в грудь кулаками, он рвет на себе волосы, он раздирает себе лицо.

– Какая утрата! – повторял он. – Возможно ли, чтобы величайший из принцев умер ради последнего из рыцарей!

Пятеро стражей взирали на него и просили унять скорбь, причину которой уяснить не могли. Вместо того чтобы им отвечать, он оставался прикован взором к начертанным словам: умерший от любви к Ланселоту.

– Я был бы последним негодяем, если бы прожил еще хоть один день.

И он вышел из ограды, чтобы пойти за своим мечом. Но при выходе из церкви его остановила Озерная девица, та самая, что накануне говорила с Богором у Хонгефорта.

– Ланселот! Ланселот! – сказала она, удержав его за полу парчового платья, – куда вы собрались?

– Оставьте меня; я уже ничего не жду от мира; я спешу избавиться от него.

– Выслушайте все-таки.

Но вместо ответа он вырвался у нее из рук.

– Ради того, что вам дороже всего на свете, – воззвала она к нему, – я вам запрещаю идти дальше, не поговорив со мной.

Он остановился, взглянул на нее и узнал.

– Ах! – сказала она, – Ланселот, вам бы следовало оказать лучший прием посланнице нашей Владычицы Озера.

– Увы! Какой радости я могу еще ждать от мира, когда в нем уже нет Галеота?