Гай понимающе кивнул. Но раз уж английскую кафедру и Бюро закрыли, не лучше было бы Инчкейпу и в самом деле уехать? Прежде ему казалось, что присутствие в стране Британской миссии гарантирует их безопасность. Теперь эта иллюзия рассеялась. Труды Инчкейпа ни к чему не привели. На него напали. Не осталось ничего, кроме его решимости находиться в Бухаресте до тех пор, пока здесь находился сэр Монтегю.

– И всё же я полагаю, что вы могли бы отдохнуть несколько недель, – сказал Гай.

Инчкейп сверкнул уцелевшим глазом, и Гай приободрился. Так вся эта отвага была наигранной! Инчкейп просто хотел, чтобы его убедили, – иначе он остался бы здесь из одной только гордости. Вдруг Гай понял, что у них с Гарриет еще есть шанс спастись: ведь если Инчкейп уедет, то он не сможет требовать, чтобы они остались.

– В конце концов, Добсон уехал в Софию, – продолжал Гай.

– Это правда. Хотя я и не одобряю этого. Как мне сообщили, сэр Монтегю недавно улетел частным рейсом на Корфу. Провел там неделю. Неплохо – в такое-то время.

Опасаясь возбудить в Инчкейпе дух противоречия, Гай прибег к спасительным клише:

– Не знаю, возможно, это неплохая идея – взять паузу. Это помогает обдумать происходящее.

Уцепившись за извиняющий тон Гая, Инчкейп позволил себе пойти на попятную.

– Разумеется, в таких поездках многое остается недоступным взгляду. Неизвестно, с кем он встречался на Корфу и что обсуждал. Я и сам частенько думал, что стоило бы навестить нашего агента в Бейруте. Я мог бы ему кое-что порассказать. Он до сих пор напрямую общается по телефону с Лондоном, знаете ли. Надо сообщить им, как тут всё переменилось. Взять хотя бы цены! Не можем же мы бесконечно жить на довоенных зарплатах.

Гай никогда раньше не слышал об этом агенте, но готов был поверить в его существование. Организация посылала людей в Американский университет в Бейруте.

– Возможно, между Стамбулом и Бейрутом существует воздушное сообщение, – заметил он.

Инчкейп открыл рот, но ничего не сказал. После паузы он кивнул, и Гаю показалось, что поездка стала делом решенным. Он уже собирался предложить, чтобы они с Гарриет съездили в Афины, пока Инчкейп будет в Бейруте, но заметил, что рука Инчкейпа дрожит. Гай устыдился. Говоря себе, что он гонит одинокого старика из единственного места во всем мире, где тот имеет какой-то вес, он сжал руку Инчкейпа.

В ответ на это губы Инчкейпа задрожали, из его заплывшего глаза вытекла слеза.

– Мы не должны сдаваться, Гай, – сказал он. – Нельзя бежать. Мы должны сохранить свое представительство.

– Мы никуда не бежим, – уверил его Гай. – Вы просто берете полагающийся вам отпуск. Я останусь здесь, чтобы представлять вас.