Не дав своего согласия, но и не отказываясь, она как бы между прочим спросила:

– А что за вторая причина?

– Если я поеду в Турцию, меня, скорее всего, отправят на Ближний Восток. Ненавижу эти жаркие песчаные страны. Я хочу поехать в Грецию, так же как и ты, и, если ты уже будешь там, у меня будет предлог – воссоединение с супругой.

Прежде чем она успела отвернуться, он заметил, что сама идея этой миссии начала на нее действовать. Она с сомнением прикусила губу.

– А если здесь всё успокоится, – продолжал он, – ты сможешь вернуться.

Но Гарриет по-прежнему сомневалась.

– Это неустойчивое положение может затянуться на много месяцев. У нас просто нет денег…

Он перебил ее:

– Так езжай на несколько недель. Познакомься с начальником в Афинах. Скажи, что я хочу там работать. Ты же знаешь, что у тебя это получится. Если ты ему понравишься, он захочет меня нанять, а значит, мне будет куда ехать.

Этот разговор казался Гарриет бесконечно странным, как будто не имеющим отношения к реальности. Но ее решимость таяла. Встревоженная, уже наполовину убежденная, она сказала:

– Если я захочу вернуться, меня могут не пустить. Людей то и дело высылают из страны.

– Если ты получишь обратную визу до отъезда, они обязаны будут тебя впустить.

Ей всё еще не хотелось уступать, и она продолжала искать аргументы, но в конце концов согласилась получить обратную визу. Договорившись об этом, она могла отвезти Сашу в Афины и вернуться в одиночестве, если Гай к ним не присоединится.

Несмотря на то что перспектива побега буквально пьянила ее, Гарриет было неприятно, что Гай убедил ее согласиться на это.

Мужчины, подобные Вулли, в тяжелые времена видели в женщинах один лишь «балласт». Миссис Вулли отправили в Англию в самом начале войны, а недавно послали куда-то еще. Гарриет принадлежала к иному поколению и видела в себе равную мужу. Ее нельзя было просто так взять и отослать куда-то – и, однако же, против своего желания она позволила уговорить себя уехать.

Гай тем временем тихо торжествовал. Отсылая Гарриет, Сашу и этого старого фантазера Инчкейпа, он не просто заботится об их безопасности – он освобождал себе поле для битвы, которую выбрал сам, – битвы против деспотизма. Он считал, что она станет финальной. Теперь он был готов вступить в нее в одиночестве.

26

26

Гарриет не желала готовиться к поездке. Она даже не сообщила о ней Саше. Она отказывалась делать что-либо, пока не получит визу – залог своего возвращения. Когда стало казаться, что визы ей не дадут, она испытала мрачное удовлетворение.

За выездной визой пришлось постоять в очереди, но ее выдали без вопросов. За обратной въездной визой ее послали в отдел, где не было ни одного клерка. Очередей там не было. Она некоторое время подождала, после чего ей сообщили, что клерка нет в здании. Возможно, он придет к пяти.