Ближе к вечеру она вернулась в префектуру, но так никого и не застала и потребовала позвать начальника. Когда он наконец появился, то забрал ее паспорт и исчез на двадцать минут, а вернувшись, сообщил, что ей выдадут визу для возвращения только в том случае, если она предоставит рекомендательное письмо из Британской миссии.

Она отправилась в миссию, ощущая упадок духа из-за усталости и неопределенности. Из какого-то переулка до нее донеслась старинная румынская мелодия – та самая, названия которой никто не знал. Привязчивая и загадочно простая музыка напомнила ей о том дне, когда они с Гаем и Кларенсом катались в санях. В памяти всплыли освещенные витрины магазинов, отбрасывавшие золотые отблески на снег, и ее охватила острая тоска по зиме. Она сказала себе, что никуда не поедет. Не могла же она оставить Гая. Ей даже не хотелось уезжать из Бухареста.

Пересекая площадь, она увидела Беллу, которая шла к «Атенеуму». Они столкнулись прямо под нацистским флагом.

Светило мягкое осеннее солнце. На Белле был новый шерстяной жакет, а на плечах красовалось норковое боа. Это была их первая встреча после возвращения Беллы в Бухарест. Увидев Гарриет, она воскликнула:

– Я собиралась вам позвонить! Как вы думаете, сколько мне сегодня дали на черном рынке? Больше шести тысяч за фунт! И курс еще растет. Дорогая, мы просто разбогатели! Я покупаю всё, что вижу. В конце концов, никогда не знаешь, так ведь? Только что заказала новое пальто – каракулевое, конечно. Сама выбирала шкурки. Такие крошечные! Написала на каждой свое имя, чтобы без подмен. Никко я заказала с полдюжины новых костюмов – лучший английский твид. Главное, успеть купить всё, что осталось. И туфли – по дюжине пар каждому. Почему нет, правда? Раз уж есть деньги.

В экстазе от своего внезапного обогащения она подняла голову и улыбнулась, глядя на флаг и прозрачное светлое небо.

– Я так люблю это время года, – сказала она. – После летней жары оно так освежает. Чувствуешь себя живой.

Белла и впрямь была полна жизни. Она чуть ли не пританцовывала в своих новых туфельках из зеленой крокодиловой кожи. Не дождавшись от Гарриет ответа, она взглянула на нее повнимательнее и догадалась спросить:

– А как дела у вас с Гаем? Что вы думаете о происходящем?

Гарриет посмотрела на свастику.

– Вас это не смущает?

Белла вновь подняла взгляд и неловко рассмеялась.

– Смущает? – переспросила она. – Не знаю. В каком-то смысле я ощущаю себя в безопасности. Хорошо, когда тебя защищают, пусть даже и немцы.

Она серьезно посмотрела на Гарриет. В глазах у нее блеснуло недовольство.