По лицу Саши было видно, что он боится перемен и любых поездок, даже вместе с ними. Ему бы хотелось провести остаток жизни здесь, словно птице в клетке.
Войдя в гостиную, Гай увидел, что Саша и Деспина раскладывают на столе ножи и вилки и смеются над чем-то. Деспина держалась с Гарриет накоротке, а с Сашей вела себя по-матерински, но, в соответствии с восточной традицией, воспринимала хозяина дома как деспота. Увидев Гая, она тут же скрылась.
– Деспина такая смешная, – сказал Саша. – Она изображала кухарку из квартиры снизу, которая залезает к нам на кухню и ворует сахар. Если ее ловят, она начинает ныть: «Пожалуйста, я ничего не делала, я хотела только одолжить ваш нож!»
Гай улыбнулся, но подумал, что, хотя Саша и ведет себя как школьник, на самом деле он уже взрослый юноша. В его возрасте многие румыны уже женились. Единственным способом повзрослеть для мальчика был вынужденный переход к самостоятельной жизни. Если бы они с Гарриет отправились в дорогу вместе, он, возможно, почувствовал бы себя не ее подопечным, а защитником.
Когда они с Гарриет остались наедине, Гай рассказал ей о слезах Инчкейпа.
– В воскресенье он уедет в Бейрут.
Лицо ее осветилось:
– Насовсем?
– Теоретически – нет; но я сомневаюсь, что он вернется.
– Так, значит, нас здесь больше ничего не держит! Мы можем уехать. Мы можем отправиться в Афины вместе с Сашей. Все вместе!
Гаю пришлось прервать ее бурную радость.
– Нет, я не могу уехать. Не сейчас. Мне пришлось пообещать Инчкейпу, что я останусь. Иначе он бы не поехал. Он считает, что мы должны сохранить здесь представительство. Кроме того, есть же еще и Пинкроуз. Послушай, – он взял ее за руки, видя, как вытянулось ее лицо, – помоги мне.
– Каким образом?
– Поезжай в Софию с Добсоном.
Она разгневанно отдернула руки:
– Нет! И я в любом случае не поеду в Софию. Я хочу только в Грецию, но без тебя я не поеду никуда.
– Еще лучше, езжай в Афины. Возьми с собой Сашу. А я присоединюсь к вам.
– Почему ты так считаешь?
– Я уверен, что Добсон защитит вас обоих. Он вам будет вместо матери.