– Кстати говоря, – прервал сам себя Добсон, – это правда? Инчкейп
– Да.
– Но почему втайне? – Тон Добсона был легким, почти насмешливым, но в нем слышалась сталь. Дожидаться ответа он не стал. – Что ж, дорогой мой, теперь этот благородный лорд – ваша забота. Он пробыл здесь больше часа, тратил наше время, выдвигал какие-то безумные требования, просил частный самолет и прочая и прочая и прочая. У нас просто нет на него времени. Его превосходительство предложил ему лететь в Персию или Индию, но он говорит, что у него нет денег. Я сказал, чтобы он ехал в Афины. Там он будет в безопасности и, возможно, встретит какую-нибудь родственную душу. Как бы то ни было, мы сделали ему выездную визу. Он волен ехать куда пожелает. Будьте другом, не давайте ему путаться у нас под ногами. Постарайтесь убедить его в том, что «Железная гвардия» вовсе не стремится повредить лично ему, как бы он ни был убежден в обратном.
Затем Добсон хохотнул и стремительно повесил трубку.
Гай уселся за стол.
– Я пойду к нему сразу же после обеда.
После обеда он остался за столом. Понимая, насколько неприятным будет разговор, Гарриет не торопила его. Она уезжала на следующий день и теперь отправилась в спальню, чтобы собрать одежду в дорогу. Несколько минут спустя Гай с несчастным видом вошел следом и спросил:
– Может быть, ты могла бы пойти со мной? Его успокоит тот факт, что ты еще здесь.
– Хорошо, но сначала мне надо поговорить с Сашей.
Она купила Саше маленький дешевый чемодан, чтобы тот сложил туда одежду, которую ему отдал Гай. Саша пожелал взять с собой некоторые свои рисунки, и, поскольку их нужно было уложить на дно саквояжа Гарриет, она собиралась попросить его отобрать нужные листы. Войдя к нему в комнату, она увидела, что он свернулся на кровати клубком, словно котенок.
Она не раз жаловалась на навязчивые звуки гармоники, и Саша стал играть на ней почти беззвучно, зажимая ее в ладонях.
Его имущество было аккуратно сложено на столе. Рисунки были готовы к упаковке.
– Что это за дурацкая мелодия? – спросила Гарриет.
Саша оторвался от гармошки и ответил:
– Называется «Эй, Ионеску». Деспина ее всё время напевает.
– Когда мы приедем в Афины, тебе надо будет серьезно заняться учебой, – заметила Гарриет, стараясь говорить строго.
Саша улыбнулся ей и вновь приложил к губам гармошку.
Хотя наступила сиеста, вестибюль гостиницы был забит людьми. Как и в день прибытия военной миссии, прислуга гостиницы не успевала обслужить и половину желающих выпить послеобеденный кофе.