– Господи, он что, будет пить?

– Подождите.

Они в восторге увидели, что Диоклетиан тут же вылакал всю миску.

Вдруг Бен Фиппс, подняв бинокль, вскричал:

– Глядите же, глядите!

С юга приближалось с полдюжины самолетов, но никто не предупредил об их появлении. Не было ни выстрелов, ни взрывов; самолеты развернулись над городом и принялись кружить, словно дельфины в воздушном море.

Даже Алан и Фиппс никогда не видели ничего подобного. Разомлев от вина, прислонившись к теплой стене хижины и вдыхая аромат сосен, они долго наблюдали за тем, как самолеты порхают в гиацинтовом небе. Цикады стрекотали так мерно, что этот звук словно бы равнялся тишине. На таком расстоянии самолеты летели беззвучно; если они и сражались друг с другом, то это сражение происходило так далеко, что утратило всякое значение.

– Может быть, они из будущего, – сказала Гарриет. – Мы и не заметили, что пробыли здесь сто лет, и война уже давно окончена и позабыта.

Алан хмыкнул и выпрямился. Диоклетиан, который не сводил взгляда с хозяина, тут же вскочил. Они тронулись в путь и поднялись по склону над соснами. Теперь они с трудом продвигались по серому сланцу. Гай предложил Алану руку, но тот упорно шел сам, балансируя и оскальзываясь на острых, неровных камнях. Наконец они оказались на верху горы. Ветер яростно набросился на них, и стало ясно: настало время возвращаться домой.

К вечеру Афины оправились от шока. Погода стояла восхитительная. Не приходилось сомневаться, что зима осталась позади и началась летняя свобода. Все высыпали на улицы и бродили в розово-лиловом сумраке. Люди толпились на мостовых под закатными лучами, и в руках у них были цветы и флаги – греческие и английские.

Четверо спустившихся с горы путников бродили по городу, узнавая его заново: они словно побывали в некоем раю, свободном от войны. Афиняне вновь воспрянули духом. Когда Алан остановил знакомого и осведомился о загадочных самолетах, тот рассказал, что это были британские истребители, прибывшие из Египта, чтобы защищать Афины. Налета так и не произошло, но теперь, даже если на горизонте появятся люфтваффе, далеко они не продвинутся. Все вокруг чуть ли не радовались, что произошло худшее. Да, теперь им противостоял новый враг, сильнее прежнего, но он будет повержен так же, как и прочие.

На Университетской улице, где люди сновали с одной стороны на другую, кого-то из английских моряков подняли на плечи. Он сидел на плечах двоих греков – в фуражке и с гвоздикой за ухом – и радостно махал всем прохожим. Ему вручили бутылку, он отхлебнул, запрокинув голову, и фуражка упала на землю. Прохожие аплодировали и кричали от радости.