На Ижорском больше двух месяцев заняли подготовительные работы и формовка. Наконец все было готово к отливке мощной станины блюминга. Этого момента весь коллектив завода ждал и с радостью, и с тревогой. Хорошо, если удача! А вдруг — сорвется?..

Еще накануне ночью, когда в цехе было поменьше рабочих, устроили «генеральную репетицию». По условным взмахам руки Румянцева краны подъехали к мартенам. Могучие ковши как бы наполнились жидкой сталью из мартенов, подвезли ее к месту заливки и медленно «вылили» сталь в форму.

Эту операцию повторили несколько раз. Смуглый крепыш в комбинезоне — инженер Межевой, технический руководитель строительства блюминга, следил за операциями с секундомером в руке. Операцию отработали, отрепетировали секунда в секунду и только после этого разошлись по домам, чтобы завтра со свежими силами выполнить заливку без ошибок...

И наступил решающий час.

В мартеновском собралось много рабочих из других цехов. Киров привез с собой целую делегацию работников губкома и Ленсовета, директоров и главных инженеров крупных предприятий.

Гости разместились в стороне, на специально построенном помосте. Среди них заметно выделялся плотный широкоплечий человек в шляпе, в широком пальто. Он стоял слегка расставив ноги и, опираясь па палку, сосредоточенно наблюдал за приготовлениями к заливке, за мастером с седыми усами, в брезентовой куртке, в очках, который стоял вблизи форм на невысоком помосте.

Вот раздался звонок.

Мастер поднял руки, и тяжелые мостовые краны над головами наблюдающих пронесли массивные черные ковши, остановились у дышащих жаром мартеновских печей, расположенных как бы на втором этаже. Мастер снова поднял руки и взмахнул ладонями вниз. Тотчас взметнулись огненные снопы искр, и в ковш потекла, излучая жар и огнеметный смерч, расплавленная белая сталь.

Когда огненный каскад потух, на стеклянных фонарях крыши запрыгали, заметались голубовато-розовые блики. Ковши подошли к другим печам. Снова взметнулись вулканы искр, и опять полилась сталь.

Мастер, как дирижер невиданного слаженного оркестра, издававшего шипящие, гудящие и громыхающие звуки, напружинился, вытянул руки вперед и вдруг резким взмахом притянул их к груди. Краны с ковшами, сыпля искрами, тотчас двинулись к месту предстоящей заливки, где с длинными стальными крючьями стояли люди в брезентовых костюмах и темных очках.

Краны повисли над формами и по сигналу мастера опустились к горловинам форм. Все замерли. Защелкали фотоаппараты корреспондентов. Только человек в шляпе так же стоял, опершись на палку, да мастер, следя за ковшами, замер с поднятой рукой.