Затем Мщшуй отворил глаза, протёр их, и, по-старому, опёршись на руках, сел. Поднял голову к Телешу.

– Иди, – сказал он прежним голосом, – ксендза вывези отсюда, прочь… дать ему землю и дом на Завалах… поставить часовню. Пусть его больше не увижу – иди, чтобы его тут не было. Не делай ему ничего, ничего. Слугой Божьим был, но не моим… Господь Бог защитил его от меня!

Он кивнул. Телеш, который с радостью слушал своего пана, точно возродившегося, тут же вышел за дверь. Валигура снова лёг в кровать… Пришли Халки, он поглядел на них… и вытянул руки. Первый раз прижал их к груди… у них от великого счастья собирались слёзы.

О прошлом не спросил их, о себе не говорил ничего. Хотел забыть. Жизнь с этого дня начала возвращаться в прежнее руслу.

Вплоть до этих дней из Кракова весточки не было. На следующий день после увольнения ксендза Жеготы, который, плача, оставил старую часовню, домик и Добруха, оставшегося при ней, появился у ворот Кумкодеш из Кракова. Телеш пошёл с опаской о нём объявить.

– Чего они ещё от меня хотят? – проговорил Мшщуй. – Ведь я почти жизнь отдал, а может, больше, чем жизнь.

Впустили Кумкодеша, у которого снова было лицо весёлое, умное и спокойное.

– Отец наш прислал меня к вашей милости, – сказал он, – с благословением и информацией. Долго мы о вас не имели никакой вести… только пару дней назад услышали, что Господь Бог вас счастливо домой привёл.

– Счастливо! – отпарировал Мшщуй, кивнув ему. – Да, счастливо. Подойди-ка сюда, подойди. Вложи палец в этот шрам на черепе. Ну что? Прячется?

Он раскрыл грудь.

– Смотри же, – добавил он, – и это неплохая памятка!

Обе от рук немцев, которые мне мой дом осквернили. Ну что? Я счастливо вернулся? Ксендза Жеготу, старого, достойного слугу, я должен был выгнать прочь, потому что я на него смотреть не мог, немцем смердит. Он мне тут их домой привёл.

– Каких немцев? – спросил Кумкодеш.

Валигура повернул голову и замолк.

– Отец наш, он надеется, что вы к нам приедете, что его снова навестите, – добавил Кумкодеш.

– Пусть только будет война с немцами, прибуду, – отпарировал Валигура, – я должен им за эти два шрама заплатить.

– Прежде чем дойдёт до войны, – отозвался Кумкодеш, – тем временем есть кого дома преследовать. Яксы, вроде бы с немцами держатся, и для нашего отца они враги. Вы нужны ему против них.

– Для чего? – забормотал Валигура. – Головы не имею, руки уже не те, что были. Я там не пригодился и сомневаюсь, чтобы кто-нибудь другой на что-то пригодился. Видно, волей Божьей было покарать нас этой немчизной, что как саранча облепила и пожирает нас. Вы не истребляли, когда было этого мало, сегодня, когда размножилось, – слишком поздно…